Костистые пальцы тянутся к его ногам, пытаясь что-то непонятное сделать, труп продолжает сопротивляться, не сдаваясь ни при каких обстоятельствах…
В этом что-то было. Что-то близкое по духу ему и всему, чем жил Тар. Что-то такое, что Логан даже ощутил, как часть его гнева уходит.
Пусть это низость, пусть изуверство над естественным порядком вещей, но это существо, при жизни не было воином, оно копалось в земле, пасло скот, кланялось тем, кого Логан никогда не смог бы назвать достойным, а теперь – побеждённый, сгнивший, без башки, а пытается сражаться.
Может быть, он слишком резок в своём возмущении, возможно, оно даже позорно – об этом нужно думать…, а думать нелегко и занятие это не самое полезное. Потом, возможно, не сейчас.
Покойный услышит, что должен, всё остальное – потом.
Он поднял меч над головой двумя руками и одним ударом разрубил труп надвое. Дёрнувшись, обе половинки замерли. И, несмотря на страшную вонь, вырвавшуюся из мертвеца, Логан сказал.
-Ты сражался достойно. Ты почти стал мужчиной.
Если душа этого селянина ещё здесь, она услышит и будет довольна – эти слова из уст и простого воина, ценны, а сказанные королём Тара, ценны вдвойне, для любой души, ищущей себе новое тело.
А затем он повернулся к своим врагам, уже успевшим перестроиться. Смятения и паники, какие после самоубийственной, но как оказалось вполне выполнимой и успешной атаки арийцев, почти наверняка поразили бы обычных воинов - с мёртвыми такое не прошло. Они не умели паниковать, неведомо им смятение – сгнили они давно. Лишь злобная магия поганого колдуна и больше ничего.
За спинами тех, кто двинулся к Логану, высокий ариец, злобно рыча, орудовал двумя длинными мечами - немного странно орудовал, так как сталь клинков двигалась столь быстро, что её невозможно было разглядеть, но не в том даже дело. Большая часть его ударов, не достигали цели, он словно бы окружил себя вихрем из стали, не пытаясь наносить точных ударов. Он стоял на месте, лишая свой прорыв из кольца врагов всякого смысла. Почему-то, он решил действовать так, используя сложную технику движений двух мечей одновременно. Её преимущества очевидны – даже со спины его было крайне сложно поразить мечом или копьём. Но что бы этот вихрь из стали сработал как надо, воин, применивший это, должен был стоять на месте. Некоторые боевые песни говорят, что эту систему создал сам Аргхан и он как раз и был единственным, кто мог такое применять, двигаясь по любой поверхности, оставляя за собой лишь изрубленные тела врагов. Мало кто достигал подобного совершенства во владении двумя мечами, и никто не мог достигнуть того, что умел Аргхан – боевые песни врать не станут. В них всегда была лишь истина и так будет и впредь.
Мертвецы окружили арийца всё так же, грамотным плотным строем, расположившись кольцом, и вот один из них кинулся на своего врага. Домен сдвинулся чуть в сторону – это не выходило за рамки возможностей мастеров меча, но то, что делал Аргхан…, вихрь из стали клинков сдвинулся вместе с ним, мертвец попал мечом в сияющую завесу из металла клинков сбоку от Домена. Оружие вырвало из гнилых рук мертвеца, а он сам очутился там же, куда мгновение назад попал его меч – в завесе из свистящей стали. Послышался громкий хруст, затем треск, словно бы от рвущейся мокрой ткани, в разные стороны брызнула зловонная жидкость, и полетели кусочки гниющей плоти. Домен отступил на полшага в сторону, а мертвец остался лежать на земле, разрубленный на десяток частей.
Логан бросил взгляд на лицо арийца и понял, почему тот остановился, вращая мечи вокруг себя с огромной скоростью, окружая себя почти непроницаемым вихрем стали, но лишаясь всякой подвижности. Глаза у воина практически красные, по лицу струятся слёзы, и он часто моргает.
Похоже, Домен почти ничего не видит и сейчас полагается больше на слух.
Логану пришлось так же не сладко – эта вонь пропитывала всё и застилала взгляд лучше, чем кусок плотной ткани. Впервые за многие годы им приходилось полагаться на слух больше, чем на своё зрение и свои руки. Почти так же, как в лесах Малого города, когда оружие – это всё, что удалось сделать самому из подручных материалов, а твой враг – это хитрый, способный бесшумно двигаться и устраивать подлые засады, хищный лесной зверь.
Впрочем, пантеры арийских лесов, были куда более ловким врагом. Мертвецы же хрипели, иногда шипели, клацали зубами и издавали другие звуки, большая часть коих исходила непосредственно из их гниющих тел. Острое зрение не так важно в битве с тем, кто издаёт слишком много звуков.
Но самим воинам такой бой не слишком комфортен – издавать рёв, рык и прочие звуки, в такой ситуации не рекомендуется. Так что, несмотря на свою ярость и гнев, арийцы старались хоть немного их унять. Что, конечно же, дало свои плоды - слух гораздо лучше помогает, если никто не оглашает окрестности непрерывным, бешеным рёвом.
