- А мисс Фейн, - спросил Вивиан. - Ей, должно быть, известно всё?
- Ей ничего не известно в подробностях: в то время она была столь юна, что нам не составило труда скрыть от нее опредленные обстоятельства смерти брата, вызванная этой смертью сенсация осталась для нее тайной. Когда она выросла, я решила больше не скрывать от нее историю смерти ее брата, из некоторых неосторожных замечаний Альберта она узнала достаточно для того, чтобы смотреть на барона с ужасом. Именно в связи с Вайолет, - продолжила леди Мадлен, - я питаю наихудшие опасения. В течение минувших двух недель беспокойство за кузена так ее разволновало - у меня это вызывает ужас более, чем что-либо иное, могущее с ней случиться. Она умоляла меня поговорить с Альбертом и с вами. За прошедшие несколько дней она стала спокойнее и безмятежней. Она поедет с нами сегодня вечером: погода столь прекрасна, вряд ли следует бояться ночного воздуха, а радостный пейзаж благотворно подействует на ее настроение. Но вчера вечером от ее внимания не ускользнула ваша подавленность. Хочу еще раз сказать, как меня обрадовали ваши слова. Я без колебаний верю всему, что вы сказали. Присматривайте за Альбертом. За себя я не боюсь.
ГЛАВА 12
На празднике великого герцога собралось изысканнейшее общество - то есть, там были все, кто находился в это время в Купальнях: гости, представленные его высочеству, обладали привилегией представить ему любое количество своих друзей, а те, у кого не было друзей, которые могли бы их представить, покупали по огромной цене билеты у Краковски, хитрого польского интенданта. Развлечение было императорского уровня: никаких издержек и усилий не жалели, чтобы превратить съемный дом в наследственный дворец, и в течение недели перед грандиозным вечером со всего соседнего города Висбадена, маленькой столицы герцогства, взимали контрибуции. Какой урожай для Краковски! Какие комиссионные с ресторатора за поставку закусок! Какой процент за взятые напрокат зеркала и обтрепанные обои!
Увешанный орденами великий герцог встречал каждого гостя с величайшей снисходительностью и перед каждым произносил льстивую речь. Его свитские в новой форме кланялись в лад сразу же после того, как прекращались комплименты.
- Мадам фон Фюрстенбург. Я чрезвычайно счастлив вас видеть. Для меня величайшее счастье - находиться в окружении друзей. Мадам фон Фюрстенбург, надеюсь, ваше милое и очаровательное семейство пребывает в добром здравии. [Мимо прошла компания гостей]. Краватищев! - продолжил его высочество, склонившись к одному из своих адъютантов. - Краватищев! Прекраснейшая дама - мадам фон Фюрстенбург. Мало в мире существует дам, которыми я восхищался бы более, чем мадам фон Фюрстенбург.
- Князь Сальвински, я чрезвычайно счастлив вас видеть. Величайшее счастье для меня - находиться среди друзей. Никого в Польше не чтят более, чем князя Сальвински. Краватищев! Невероятный зануда этот князь Сальвински. Мало в мире людей, внушающих мне больший ужас, чем князь Сальвински.
- Барон фон Кенигштайн, я чрезвычайно счастлив вас видеть. Величайшее счастье для меня - быть окруженным друзьями. Барон фон Кенигштайн, я не забыл историю прекрасной венецианки.
Краватищев! Необычайно приятный парень - барон фон Кенигштайн.
Мало в мире людей, общество которых мне более приятно, чем общество барона фон Кенигштайна.
- Граф фон Альтенбург, я чрезвычайно счастлив вас видеть. Для меня величайшее счастье - находиться в компании друзей. Не забудьте сообщить мне свое мнение о моих австрийских войсках. Краватищев! Блестящий игрок на бильярде - граф фон Альтенбург. Мало в мире людей, на которых я поставил бы более охотно, чем на графа фон Альтенбурга.
- Леди Мадлен Трэвор, я чрезвычайно счастлив вас видеть. Величайшее счастье для меня - находиться в компании друзей. Мисс Фейн, к вашим услугам, мистер Сент-Джордж, мистер Грей. Краватищев! Прекраснейшая из женщин - леди Мадлен Трэвор. Нет в мире женщин, которыми бы я восхищался более, чем леди Мадлен Трэвор! А еще, Краватищев, и мисс Фейн тоже! Невероятно прекрасная девушка - мисс Фейн.
Большой салон Нового Дома служил прекрасным помещением для танцев. Из окон открывался вид на сады, хоть и не очень большие, но разбитые со вкусом и в этот вечер ярко иллюминированные. В малом салоне представители австрийских войск развлекали тех, кто не поглощен вальсом или кадрилью, представляя живые картины: театральное представление казалось слишком сложным для этого вечера. Развлечений хватало для всех: и те, кто не танцевал, и те, кому были не в новинку живые картины, прогуливались и разговаривали, смотрели на других, другие смотрели на них, и это, вероятно, было главным развлечением. Барон фон Кенигштайн сегодня не походил ни неудачливого игрока, ни коварного злодея.
