В дискуссии выступил, между прочим, польский социалист Щирек * и назвал меня «таким же подонком украинского народа, как Василевская и Епдрыховский * являются подонками польского народа».
Андрей Степанович ♦ узнал об этом только вчера и очень встревожился, как бы ему от это по влетело. Я его успокаивал, как мот, указывая прежде всего на то, что это меня больше затрагивает и, несмотря на это, я в малейшей степени не волнуюсь, а напротив, радуюсь, что досолпл разным сикорским.
Пишите, милая, что, да и как, я с радостью встречаю Ваши задушевные письма. Марину успокойте *, что я шинель свою уже разгладил, но от этого она не стала изящнее.
С Новым годом приветствую и желаю всего лучшего,
ДО Г. П. УГЛЕЦЬКОТ
Дорогая Галя!
Я, признаться, думал, что Вы уже бросили переписываться со мной, а поэтому вдвойне приятно было получить, наконец, от Вас письмо. Спасибо.
О себе. Немного работаю, немного гуляю. Похождений ровно никаких; надеюсь, что всевышний каким-нибудь другим образом воздаст мне должную долю счастья. Бытовые условия сносны. Кстати, вид у меня уже не саратовский. Представьте себе молодого человека в изящных хромовых сапогах, изумительной генеральской шинели (без знаков различия), в новеньких галифе й гимнастерке с блестящими пуговицами и только прежнее кепи напоминает саратовские дни суровых испытаний.
Об Алеше. Сей ретивый муж и неплохой сравнительно товарищ уезжает на днях в далекий Фрунзе, дабы у семейного очага согреть свою сиротливую душу.
О всех. Есть основания полагать, что в связи с ходом событий паши московские дни сочтены и что вскоре мы помчимся в сторону южную. Первые признаки этого уже па лицо: Гаша двинулась в авангарде.
[Одно] очаровательное существо осчастливило меня не так уже давно тому назад милым письмом, которое привело бы в восторг самого требовательного адресата, к коим п я принадлежу. Примите к сведению, обожаемая Галя, что это эфирное создание самым неожиданным образом выругало меня чуть ли не по матушке (за что?). Я просто поражен полемическим темпераментом сей представительницы высших слоев нашего общества. Поражен до того, что впредь не осмелюсь скрещать шпагу с столь опасным противником, ввиду чего я символически поломал перо, предназначенное для переписки с оной владычицей моих дум, что, надеюсь, не отнимает у меня права и па этот раз передать ей самый галантный поклон.