— Пусть другие считают, что в ваш замок меня привела любовь. Это недостойно, но простительно. Великий лес встанет на вашу защиту и защиту моей дочери, если хоть кто-то посягнет на вашу жизнь или замок. Дочь должна расти с матерью, — каждый бесшумный шаг эльфа, отдает набатом где-то в груди. Вот-вот он прикоснется к Верине. Что, если посмеет обидеть? Еванделина откидывает с детского личика кружево. Статный мужчина пристально смотрит, ласкает взглядом малышку, но на руки не берет.
— Ты под защитой. Красивая как мать.
— Девочка родилась впереди наследника.
— Женщины всегда торопливы.
— Он жив? Ваш сын.
— И благоденствует. Я все увидел. Отоприте ворота.
— Глория никогда не станет вам принадлежать, — уверенно смотрит Малток, — и я не позволю распускать о баронессе недостойные слухи.
— Я приходил навестить одну из женщин замка. Только боги и мы знаем, которую именно. Береги честь любимой сам, как умеешь. Станешь хорошим отцом моей дочери, будешь счастлив. Нет, демоны не знают той казни, которую получишь ты.
Ворота тяжело раскрылись, чтоб тут же закрыться на тяжёлый засов за сгорбленной спиной эльфа. Еванделина качает Верину, и по щекам ее бегут слезы.
— Все хорошо. Нас теперь никто не посмеет тронуть, дорогу к замку укроют защитными рунами, — шепчет няня.
— Тебе жаль королеву?
— Нет, — трясет головой девушка, — Верина полукровка, я знаю точно. Мне жаль короля, он поверил в ложь.
— Может быть, она во спасение? Лучше верить в светлое прошлое, чем перебирать по камешку дурное.
— Наверное, так.
Я замешкалась. Вроде бы все хорошо, но на душе слишком тоскливо. И потом, мне все еще нужно развестись с двумя мужьями. Где искать дракона, я понятия не имею без Буси. Зато точно знаю, где находится ЗАГС.
— Мне нужно прогуляться в лес.
— Я с вами. Кругом слишком много мужчин. Мало ли... что. Вдруг вам потребуется защита от назойливых взглядов?
Дракон
Мне удалось выяснить, и то украдкой, через замковых слуг, что больше всего на свете Глория любит дочь, своего кота-фамильяра и... Малтока. Невыносимый полукровка! Чтоб ему провалиться сквозь землю в объятия чертей! Наглый, самоуверенный выскочка! Его замок похож, скорее, не прыщ посреди лба, чем на нормальную крепость. Не найдешь там ни крепостной стены, ни земляных укреплений, ни башен. Весь покрыт позолотой и изрезан тонким узором. Этим нахал решил подчеркнуть свою смелость! Ни дьявола не боится. Собрал надёжное войско, встал один против целого мира. Ни наследников у него нет, ни друзей среди знати, только верное войско, да конь под седлом. Ненавижу! Жабье отродье! Посягнул на мое! На самое дорогое, что только могло случиться в моей жизни! На истинную любовь.
И что с этим делать, я толком не понимаю. Объявить войну? Объединиться с другими драконами? Пойти войной на столицу людей? Неслыханная глупость. Стоит хоть одному из нас, из крылатых, ступить под боевым знаменем на земли последнего короля, кровь зальёт посевы. Мир рухнет, и я сам могу остаться ни с чем. Война – женщина и требует дорогих подношений. Все лучшее отбирает у мужчин, даже их жизни. О богатствах речь даже не идёт.
Погибнуть в бою не так страшно, хуже будет, если мой замок ляжет в руинах. Некуда будет вести молодую жену, нечем ее прельщать кроме себя самого.
Так что, как бы ни рвалось из меня пламя ярости, придется его унять. Малток – всего-навсего человек, пусть и наполовину. Да только вторая часть крови в нем ничем не лучше. Эльфийская водичка плещется в его жилах, это не кровь, это так, пустышка.
То ли дело я, первородный дракон, лендлорд. Богат, силен, знатен, бывал при дворе. Интриги плести умею. И травить врагов своей семьи тоже смогу научиться. Пусть это пахнет подлостью, и сам бы я предпочел извести герцога в честном бою, но другого выхода нет.
Не нападать же мне, в самом деле, на его земли? Нет уж. Против человеческого короля войной я не пойду. А за земли Малтока он заступится безусловно. Ему выгоден живой герцог. По-настоящему сильных бесстрашных воинов среди людей всегда было мало.
Ни к чему мне война, когда можно поступить иначе.
Глория любит дочь. Смогу ли я сам полюбить ребенка, рождённого от другого? Хотел бы, но в себе не уверен. Впрочем, девочка скоро вырастет, войдёт в брачную пору, и я навсегда с ней расстанусь. Встречаться мы будем лишь изредка, на приемах. Тринадцать лет я уж вытерплю, даже если не смогу принять девочку. Впрочем, если она станет называть меня папой, то будет легче. Наверное.
Кому я лгу? Себе? Глупость, легче не станет. Я каждый день буду искать и видеть в ее личике черты мертвеца. Того, первого мужа моей Глории.
Да и терпеть насмешки других драконов, видеть постоянно перед глазами плод любви моей женщины с другим будет непросто. Тринадцать лет казни изо дня в день. Вытерплю. Смерть дочери Глория может не перенести. Да и бесчестно это, губить свою падчерицу.