— Жди меня!
— К черту! — сверкнул я глазами, и зеркало стекло в своей раме.
— Я. Тебя. Не боюсь. Жди. Дай мне первому принять бой хоть с самим чёртом.
— Ну-ну! — подобрала я длинный подол и вихрем слетела по лестнице. Ворота распахнуты настежь. На замковой площади прижимает мою малышку Еванделина.
— Береги ее!
— Сторонитесь сена, от вас искры летят. Как бы замок не подпалить.
— Не бойся. Все хорошо будет.
Серые камни дрожат под моими шагами. Я уверенно взбираюсь на стену по крутой лестнице. Ветер путается в волосах, холодит тело, играет с подолом. Последние шаги до бойниц. Или выйти туда, где стена обвалилась от пушечного ядра? Там мне будет лучше видно всех. Им меня, впрочем, тоже. Да и бес с ними. Не страшно. Пусть лучше эльфы сами меня боятся. Женщина, спасая ребенка способна на многое. А ведьма во сто крат больше!
Вышла на то место стены, где нет ограждения. Внизу свора Великого леса. Безмолвные, прекрасные в своем величии эльфы. Спины их коней украшают слезы мира — драгоценные камни. Каждый приторочен золотой нитью к бархату зелёной попоны, отчего лошади становятся похожими друг на друга как близнецы. Седоков тоже различить невозможно, на всех зелёные плащи, волосы цвета солнца, искристые диадемы, мечи.
— Дочь Морриган! — выкрикнул первый всадник и скинул со своих плеч плащ, оставшись в одном только камзоле.
— Я!
— Та, что была рождена богиней Смерти от смертного человека, стала твоей прародительницей.
— Возможно! — кричу со стены во все горло так, что лёгким становится больно от сильного ветра.
— Я пришел поклониться тебе! – гром, конечно, не грянул, но, кажется я сама остолбенела. Неужели Буся довела самого эльфийского короля до такого? Статный мужчина отвёл руку за седло своей лошади и низко, насколько позволила шея коня, наклонился. За моей спиной раздался вздох Малтока.
— Придет время, я ещё докажу свою смелость вам.
— Не надейся, — шепчу я в ответ, — То, что дорого, я берегу особо.
— Я дорог вам? — нет времени, чтобы ответить. Эльфийский король распрямил свою спину и смотрит мне прямо в глаза. Душу мою обращает в пепел. Верина. Ни за что ее не отдам! Никому.
— Позвольте взглянуть на нее! — словно читает он мои мысли.
— Только взглянуть.
— О большем я не прошу. Мой народ станет верно беречь ваш замок. Враг никогда не ступит в обитель дорогой моему сердцу девицы.
— Убью! — кричит Малток, — Светлейшая Глория – моя женщина во веки веков.
— Отворяйте ворота, — отдаю я приказ страже. Герцог грохочет мечом, норовит сбежать первым по лестнице.
— Стой! — успеваю схватиться пальцами за край нарукавника. Жёсткая сталь царапает руку.
— Я предупреждал. Вы теперь только моя! — истинная ярость плещет в зелёных глазах полукровки, — Или погибну.
— Верина его дочь.
— Тем более!
— Но не мной она рождена.
— Срежу остроухую голову как колосок травы в поле... Что?
— Иди следом за мной. Верина моя дочь. Но родила ее эльфийская королева.
— Так не может быть.
— Может. Все возможно. Даже то, чего никогда не бывает. Просто иди следом за мной. Мир с эльфами, разве не о нем все мечтали?
— Я нянчил принцессу Великого леса?
— Ты нянчил мою дочь, Малток.
Хрустит под ногами крошка серых камней. Ступень за ступенью я спускаюсь к замковой площади. Герцог сопит за спиной, через шаг приподнимает меч в ножнах, тот приветливо лязгает в ответ хозяину.
Вот и площадь. Еванделина бледна, баюкает мою дочку.
— Не отдавайте меня, госпожа. Молю!
— Без тебя нам не справиться, — тень улыбки скользит по губам юной эльфийки. Девушка пытается склониться в поклоне, да только моя дочь ей не даёт этого сделать.
Отворились ворота. Стражи замерли по двум сторонам от проема. Король Великого леса смотрит прямо, не решаясь войти.
— Дозволяете?
— Дозволяю смотреть, но не забирать у меня.
— Отдайте приказ, чтоб ворота за моей спиной заперли. Никто не должен видеть ту, ради которой я пришел в людское место, — ступает на площадь мягкий сапог короля.
— Закрыть ворота!
— Никто ничего не вспомнит из ваших людей.
— Кроме Малтока.
— Он полукровка. Вещая птица принесла мне добрую весть этим утром. Упокоившаяся королева носила под сердцем двойню. Великая редкость. Проклятие рода. Мы думали, что дочь будет рождена от чужака. Ошиблись. В ней течет моя кровь, — серо-стальные глаза прожигают дыру в моем собственном сердце, — Вы спасли ее. Вы и Еванделина.
— Мы нашли девочку посреди леса.
— Колыбель опустела. Среди моего народа пойдут дурные слухи. Никто не поверит в знамение. В то, что нашептала мне птица. Куда проще поверить в порок, нежели в добродетель. Моя единокровная дочь никогда не узнает, от кого она рождена. Я вручаю ее вашей воле.
— Благодарю.