К тому времени, когда в сентябре 1966 года начался мой курс, я уже был готов немного подучиться; отказавшись от этой возможности в школе, я решил, что пришло время наверстать упущенное. Я решил работать как можно усерднее, так как чувствовал, что в долгу перед людьми, которые изо всех сил старались завоевать для меня место. Тем не менее, мне пришлось нелегко: слишком поздно я понял, каким глупцом был, и теперь начал расплачиваться за свое прежнее академическое безделье. Несмотря на это, я понял, что курс был первоклассным и многому меня научил. Большая часть начальной учебной программы была сосредоточена на штабной службе: мы изучали формальные методы составления административных инструкций, оперативных приказов и так далее; также было много занятий по написанию эссе и рефератов, и это, как я обнаружил, существенно помогло мне улучшить свои способности к самовыражению23. Выйдя на улицу, мы бродили по сельской местности, участвуя в ТУБУВ - тактических учениях без участия войск, во время которых мы решали, как атаковать различные объекты, если бы в нашем распоряжении были войска. После участия в многочисленных боевых кампаниях я нашел некоторые из них довольно скучными, но меня утешал тот факт, что я учусь каждый день.
Если в жизни на работе, как правило, не хватало стимулов, то на домашнем фронте все становилось слишком напряженным. В конце 1966 года Бриджит снова забеременела, но менее чем через три месяца мы внезапно испугались, что у нее может случиться выкидыш. В кошмарной сцене машина скорой помощи с воющей сиреной доставила нас обоих в Кембриджский военный госпиталь в Олдершоте. После лечения там и нескольких дней наблюдения она вернулась в нашу квартиру по-видимому, в полном порядке, но почти сразу же проблемы начались снова, и наш военный врач сказал ей, что единственное, что можно сделать, это соблюдать полный постельный режим в течение следующих шести недель, не вставая ни при каких обстоятельствах. Так начался период крайнего дискомфорта для нее и беспокойства за нас обоих. К счастью, к тому времени состояние моей матери настолько улучшилось, что она приехала погостить и облегчила наше затруднительное положение, готовя еду и вообще помогая по хозяйству, в то время как Никола осталась жить с матерью Бриджит.
Каким бы трудным он ни был для нас, этот период очень помог моей маме, так как она была занята и чувствовала себя нужной. В 1965 году Лайты переехали в Престбери, недалеко от Челтнема, и она поехала с ними; но вскоре после этого ее растущая независимость, которую я всегда поощрял, заставила ее искать жилье в отеле, и в ноябре 1966 года она переехала в отель "Милланд Плейс", недалеко от Липхука в Сассексе. К этому времени, спустя пятнадцать лет после несчастного случая, она настолько поправилась, что незнакомые люди, встречая ее впервые, не понимали, насколько она была больна, и просто считали ее несколько рассеянной.
Через шесть недель Бриджит осторожно начала вставать, последние месяцы беременности прошли нормально, и ранним утром 18 сентября 1967 года на свет появилось маленькое существо по имени Филлида с копной кудряшек медного цвета. Меня в очередной раз не допустили к родам из-за возникших осложнений, но мы все трое бесконечно благодарны полковнику Брауну, акушеру, за благополучные роды. Наши проблемы дома усугублялись тем фактом, что Никола, которая с рождения плохо спала, все равно не могла провести ночь без того, чтобы не проснуться несколько раз. Чем позже наступал час, тем оживленнее и требовательнее она становилась, а теперь, когда новый ребенок заставлял нас постоянно вставать, мы оба буквально умирали от усталости.
В этот период я сделал тревожное открытие, что мой слух ухудшился сильнее, чем я думал. Врач, который меня осматривал, решил, что проблема возникла из-за стрельбы из новой скорострельной самозарядной винтовки, которая появилась в конце 1950-х годов, когда мы впервые приехали в Оман. (В то время никто не понимал, какой ущерб это может нанести, и нам никогда не приходило в голову надевать защитные наушники во время тренировок.) Под угрозой снижения годности с медицинской точки зрения, что фактически положило бы конец моей армейской карьере, я возразил, что офицеру моего ранга не обязательно обладать таким острым слухом, как у более молодых людей, и что после того, как в мое обучение было вложено столько денег и времени, было бы лучше чтобы армия оставила меня при себе, даже если я немного глуховат, а не избавилась от меня. Моя апелляция была принята при условии, что я буду проходить специальный тест каждые три года и, то ли по счастливой случайности, то ли благодаря умелому руководству, я умудрялся быть за границей каждый раз, когда наступала эта дата.