– Потом она мне позвонила. Сказала, что я должен выбрать девушку. Я испугался. Но она успокоила меня, ответила, что ничего плохого не случится, никто не пострадает. Предложила сходить на какой-то праздник, вроде того, что был здесь на реке. Я послушался и там увидел ее. Смотрел и не верил своим глазам. Представлял, как Люба будет улыбаться мне этой веселой улыбкой, как я снова буду держать ее за руку, обнимать, вдыхать аромат ее волос… Я узнал, как зовут девушку, а найти ее в соцсетях не составило труда, молодежь же везде ставит геометки, ничего не скрывает, при желании можно даже домашний адрес по фото из окна вычислить… На следующий день женщина снова мне позвонила. Я рассказал ей про Лизу. Она мой выбор одобрила и велела ждать дальнейших указаний. Я ждал. Но она пропала на несколько месяцев. Решил, что она меня кинула, злился. Часами просматривал фотки Лизы, фантазировал, гадал, понравится ли Любе тело, которое я для нее выбрал… Иногда провожал Лизу от метро до дома, старался держаться в стороне, чтобы она ненароком меня не заметила. Хотелось поскорее уже выйти из тени, перестать скрываться. Но звонка от женщины все не было, я чувствовал, что меня обманули, снова забрали у меня жену! А две недели назад женщина объявилась. Она не позвонила. Оставила в почтовом ящике большой конверт. Там была инструкция. И ампула со снотворным. Я должен был сплести венок, приехать на фестиваль и каким-то образом увести Лизу от людей, чтобы никто не видел, как я ее…я…
Кузнецов снова зашелся в рыданиях. Никто не проронил ни слова. Все молча ждали, когда он успокоится и продолжит рассказ. Яне противно было даже смотреть на него, поэтому она продолжала вглядываться в темноту за окном.
– Я должен был надеть на нее венок и опустить в воду. Река очистила бы ее душу, освободила бы сосуд…
– Так это называется? – зло прошипела Яна. – Утопить девушку – значит очистить сосуд? А ведь у нее тоже были родные, ее тоже любили, а ты отнял ее жизнь, чтобы вернуть свою жену! Которая умерла по твоей вине! Ты просто хотел облегчить свои страдания!
Кузнецов дернулся, как от пощечины, а Марк мягко положил руку Яне на плечо успокаивая.
– Но Люба не должна была умереть! – прохныкал Кузнецов.
– Нет! Она была бы жива, если бы ты не забыл жилеты, если бы ты не поплыл рыбачить в плохую погоду, если бы ты развернул лодку к берегу, когда она тебя об этом просила!
– Я хотел искупить вину!
– Убив невинную девушку?
– Никто бы даже не догадался, что произошла подмена! – Глаза Кузнецова вспыхнули, он походил на безумного фанатика, и Кулешов на всякий случай покрепче ухватил его за локоть, опасаясь, что мужчина набросится на Яну. – Она должна была умереть, чтобы ее душа освободила тело, а на ее место пришла бы Люба! Внешне она осталась бы той же Лизой Романовой, и только я знал бы, что это на самом деле моя жена!
– А как же душа Лизы Романовой? Что было бы с ней? Почему ты решил, что она недостойна того, чтобы жить?
Кузнецов задохнулся, не в силах подобрать подходящий ответ.
– Ты слабый, жалкий, ничтожный человек! Что бы сказала твоя жена, узнав, что ты убил человека для того, чтобы ее вернуть? – выдохнула Яна и снова отвернулась.
В машине опять повисла пауза. Яна украдкой вытирала злые слезы, Марк поглядывал на нее с тревогой, Кулешов возился на заднем сидении, доставая из кармана телефон.
– Эта женщина предложила тебе провести ритуал? – он вывел на экран невесть откуда взявшееся у него фото Маргариты. – Она приходила к тебе той ночью на даче?
Кузнецов внимательно рассматривал изображение, после чего отрицательно замотал головой:
– Впервые вижу.
Глава 22
– Ты не боишься ночевать одна? – Марк не спешил уходить, хотя Яна уже отперла дверь своей квартиры, готовая вот-вот переступить порог.
– Нет, мы же нашли убийцу, – устало сказала Яна. – Лиза вряд ли еще появится, разве что попрощаться.
– Ты сегодня снова рисковала, – добавил он тихо.
– Да, я знаю, хотя и обещала тебе больше так не делать, – она вяло улыбнулась. – Но, мне так страшно, когда они появляются. Призраки, – пояснила Яна, хотя Марк и без того понял, что она имела в виду. – Я проживаю каждое мгновение их смерти, их ужас смешивается с моим, и это невозможно контролировать. Я говорила, что моя мама видела то же самое? – Марк покачал головой. – Она начала пить, чтобы заглушить видения. Я росла без матери, потому что на ней было то же проклятье, что и на мне. И мне страшно, что я тоже не справлюсь. Тоже сломаюсь, как сломалась она.
– Нет, Яна, ты другая.