Кузнецов всхлипнул и зашелся в беззвучных рыданиях. Вид плачущего мужчины вызывал у Яны отвращение, поэтому она отвернулась к окну. Она понимала боль его утраты, но не могла принять, что он решился на убийство, чтобы облегчить свои страдания. Он отнял жизнь у молодой девушки в погоне за безрассудной идеей воскресить умершую жену, посчитал, что она больше достойна жить, чем юная Лиза Романова, у которой тоже были родные и друзья, которые сейчас так же скорбели по ней.
– Вам не понять, – проскулил Кузнецов, вытирая лицо рукавом куртки.
– Поверь, мы люди довольно широких взглядов, – многозначительно заявил Кулешов.
– Они обещали ее вернуть, – всхлипнул Кузнецов.
– Давай по порядку: кто, кого и, главное, как?
Мужчина сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начал рассказ:
– Люба умерла по моей вине. Она плохо плавала, а я, собираясь на рыбалку, забыл положить спасательные жилеты. Погода портилась, и Люба нервничала, предлагала приехать на реку в другой раз, но я ее успокоил: лодка надежная, а надвигающаяся туча наверняка пройдет стороной, поэтому незачем менять планы. Сказал ей, что главное, не прыгать за борт, и все будет в порядке. Шутил. Думал, со мной она в полной безопасности. Я только успел забросить удочки, как поднялся ветер, лодку стало мотать во все стороны, пошел дождь. Люба запаниковала. Я разозлился. Она кричала, чтобы я бросал свои удочки и скорее вел лодку к берегу. Я говорил, что собрать снаряжение – дело двух минут, и она опять разводит панику на ровном месте. Пока я возился с удочками, ветер превратился в настоящий ураган, нас мотало на волнах, Люба в панике вцепилась в борт лодки и продолжала кричать, обвиняла меня в том, что я никогда ее не слушаю и готов рисковать жизнью ради своей идиотской рыбалки. Я продолжал злиться. Когда завел мотор и начал разворачивать лодку к берегу, почувствовал, как в нас ударила волна. Лодка подпрыгнула, я чудом удержался, а вот Люба… Люба – нет. Она моментально ушла под воду и вынырнула уже в нескольких метрах от лодки. Я видел, как она барахталась в воде, но ее уносило течением все дальше и дальше. Я пытался до нее добраться, но в какой-то момент она просто исчезла. Секунду назад я еще видел ее полные ужаса глаза, а потом все… Только бушующие волны.
Кузнецов снова начал всхлипывать, переживая тот трагический день.
– После похорон я был не в себе. Много пил. Не выходил из дома. Мать приходила ко мне каждый день, приносила еду, убирала, но мне было все равно, я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Звонили друзья, убеждали, что нужно жить дальше, что Люба хотела бы видеть меня счастливым… Бред… Люба хотела бы жить, а не гнить в сырой могиле. Родные даже затащили меня как-то к психиатру. Та сочувственно покивала, сказала, что у меня депрессия, выписала таблетки и предложила «проработать травму». Дура. Ей не понять, каково это своими руками убить любимого человека. Не помню, как жил последние два года. Все как будто в тумане.
– А как ты познакомился с Елизаветой Романовой? – спросил Кулешов.
– Я с ней не был знаком, – покачал головой Кузнецов. – Увидел ее на фестивале прошлой весной: милая такая, улыбчивая. Люба когда-то тоже так улыбалась.
– Ты поэтому решил ее убить?
– Я не хотел! – с жаром воскликнул Кузнецов. – Она сказала, что это обмен! Лиза будет жить, но в то же время это будет уже не она, а Люба! Она вернется ко мне!
– Кто сказал?
– Как-то вечером на даче ко мне в дверь постучали. Я открыл, там была женщина. Она сказала, что угодила колесом в колею и не может выехать, просила помочь. Это было в апреле, почти все дачи еще стояли закрытые на зиму, ей повезло, что я оказался там. Было уже темно, я успел немного выпить, о чем ей честно сказал. На что она ответила, что если я ей не помогу, то придется вызывать эвакуатор и ждать несколько часов, пока они сюда доедут, на улице холодно, час поздний, а ей нужно домой. Я сдался. Завел машину и вытащил ее из колеи. Убедился, что с машиной все в порядке. Женщина меня поблагодарила и уже собралась уезжать, как вдруг сказала, что Люба меня ждет. Я так и остолбенел. Что это значит? В смысле ждет? Ждет, что я последую за ней? Но женщина покачала головой. Сказала, Люба ждет, что я позову ее к себе. Это было похоже на жестокую шутку, о чем я и сказал. Женщина вышла из машины, встала передо мной и глядя в глаза, ответила, что она слышит мертвых. Смерть – это не конец. Если я хочу, то могу вернуть жену. И я согласился.
– И что было потом? – спросил Кулешов, когда пауза затянулась.