В зале пробежал одобрительный ропот среди молодых лейтенантов, жаждущих славы и добычи. Даже Брюнхвальд кивнул. Но Волков не отреагировал. Он знал, что Карл – отличный тактик, но слабый стратег.Его взгляд скользнул к Дорфусу. — Майор? Ваши мысли? Штурм – кровь, потери. Много крови. Наша и их.
— Господин генерал, прапорщик прав в отношении баланса сил. Но… сила рождает отпор. Город укреплен. Город может выставить не менее четырехсот хорошо вооруженных пехотинцев и два эскадрона кавалерии. Они подозревают атаку, зная вашу репутацию человека, который не прощает оскорблений. Штурм – это недели осады, сотни жизней, риск, что серебро успеют вывезти. Или император вмешается. — Дорфус откашлялся, поправил аккуратно подшитый воротник мундира. Дураков при штабе держат, только если они родовиты или чьи-то родственники. Дорфус был умен и занимался картами и разведкой. — Он сделал паузу, глядя прямо на Волкова. — Есть иной путь. Путь змеи. Путь… старого герцога фон Райхенау.
Волков едва заметно нахмурился. Воспоминание всплыло: он, молодой корпорал-писарь в штабе герцога, видел, как тот играл врагами, как шахматными фигурами.
— Герцог, — вспомнил генерал, — любил подбросить врагу ложь так, чтобы он принял ее за правду и сам открыл ворота. На ум пришло дело при Кельдорфе. Труп майора с «секретными» планами, захваченными при вылазке? Город сдался без боя, поверив в полное окружение и отказе союзников предоставить помощь.
В зале наступила тишина. Брюнхвальд хмыкнул с недоверием.
— Мы сделаем то же, — четко сказал генерал. — Подбросим Туллингену «курьера». Труп. Умерший от чумы или в стычке. При нем – письмо. Секретное. Для «дорогого друга» в магистрате. С планом нашего… лобового штурма. — Он усмехнулся. — Но план будет ложным. Указана неверная дата, ложное место удара. Пушки якобы подойдут через две недели. И специально указать, что конечной целью атаки будет здание казначейства. Оно – старое, хотя и каменное. Не выдержит даже одного пушечного выстрела. Укажите в письме, что агенту предписывается, используя извозчиков втемную, подвезти несколько бочек пороха под видом пива к северо-западной приворотной башне в северной стене и подорвать их когда атака начнется.
— И… письмо будет зашифровано, — добавил Дорфус. — Старым шифром. Еще Юлий Цезарь им пользовался. Который у нас в штабе давно сменили, но в Туллингене его, возможно, еще помнят. И смогут расшифровать. Это придаст подлинности.
Волков задумался. Глаза его сузились, в них мелькнул холодный расчет. — Спасибо, Дорфус. Очень хорошо. Герцог учил: лучшая ложь – та, которую враг хочет услышать. Они боятся штурма? Получат его план. И кинутся прятать серебро туда, где «удар» не грозит. Прямо в наши руки. — План принимается. Дорфус, ты разработаешь письмо и зашифруешь его. Только не перстарайся. Не переоцени умственные способности бюргеров. Брюнхвальд – готовь отряд для быстрого удара. Но тихо. Никакого набора добровольцев. Десять лучших арбалетчиков, десять ветеранов для ближнего боя. Только личная беседа с каждым с клятвой о секретности. — Серьезные войсковые силы пока привлекать не будем. Да и денег нет, честно вам скажу.
Он повернулся к двум фигурам, стоявшим в тени у двери, как часть обстановки. — Сыч. Еж.
Сыч шагнул вперед. Он был невысок, но широк в плечах, как медведь. Но передвигался он легко и неслышно. Лицо – плоское, скуластое, с маленькими, глубоко посаженными глазами, которые видели слишком много человеческого дерьма за годы работы дознавателем и палачом. Рядом с ним Еж казался тенью – худой, невзрачный, готовый раствориться.
— Вам – ключевая роль, — сказал Волков. — Труп. Достаньте. Не чумной – слишком опасно везти. Найдите свежего. Умершего в стычке на дороге, от ран или свежего утопленника. Одежда – попрочнее, как у гонца. Дорфус даст вам письма и карты. Ваша задача – доставить «посылку» к самым стенам Туллингена, к речному притоку у южной стены. Там течение подхватит и вынесет к частоколу. Утром найдут. Вы в город не входите. Слишком рискованно с этим грузом. После «доставки» – входите в город. Следите. Узнайте, куда они повезут серебро, когда паника начнется. Маршрут – это всё.
Сыч кивнул, молча. Его низкий, хриплый голос прозвучал редко: — Труп будет. Место найдем.
Волков бросил Сычу еще один сверток – чистую одежду для них, пахнущую дешевым хмелем и пылью дорог. - Ваша личина – торговцы. Продаете этот хмель.
— Мы войдем иным путем, через этот тоннель, острием кинжала, — генерал показал пунктирную линию на карте. — Возможно, там будет решетка или прутья, на карте не видно. Придумайте на месте, как очистить нам проход, но незаметно.
— Сыч, что переминаешся с ноги на ногу. Я тебя знаю, как облупленного. Денег хочешь. Вот, на столе кошель с мелким серебром. На все расходы должно хватить. Добудешь мне мое серебро – получишь золото.
Еж, обычно молчаливый, хмыкнул: — Хитро. Чума да секретные бумажки. Магистрат обделается.
Его взгляд скользнул в сторону пометки – старого дренажного туннеля, отмеченного на грубой карте спившегося городского каменщика, купленной за пару крейцеров.