Моральный эффект осуждения рабовладельческого строя достигался отчасти косвенным путем - экстравагантным почитанием Брауна. В хорошо запомнившихся фразах Эмерсон заявил, что Браун "сделает виселицу столь же славной, как и крест". Торо сравнивал его с Христом и называл "ангелом света".52 Гаррисон говорил, что огромное собрание в Тремонтском храме в Бостоне собралось, чтобы стать свидетелем воскрешения Джона Брауна. Но во многих случаях аболиционистские ораторы и писатели выходили за рамки простого прославления Брауна и прямо одобряли идею восстания рабов. Гаррисон заявил: "Я готов сказать "успех любому восстанию рабов на Юге и в любой рабовладельческой стране". И я не вижу, чем я компрометирую или запятнаю свою мирную профессию, делая такое заявление".53 Уэнделл Филлипс, выступая на тему "Урок дома", сказал: "Урок часа - это восстание". Преподобный Джордж Б. Чивер считал, что "было бы бесконечно лучше, если бы триста тысяч рабовладельцев были упразднены, вычеркнуты из жизни", чем чтобы рабство продолжало существовать; преподобный Эдвин М. Уилок полагал, что миссия Брауна заключалась в "открытии восстания рабов как божественного оружия антирабовладельческого дела" и что люди не должны "уклоняться от кровопролития, которое за этим последует". Для него деятельность Брауна была "священной и сияющей изменой", а для преподобного Фейлза Х. Ньюхолла слово "измена" "стало святым в американском языке".54
Газета "Олбани Аргус" попыталась заверить общественность в целом и Юга в частности, что эти высказывания вовсе не являются репрезентативными. "Это мода, - говорилось в газете, - вменять духовенству в вину сочувствие сектантской нетерпимости сегодняшнего дня. Ничто не может быть более ложным или более несправедливым. . . . Священнослужителей, которые проповедуют "убийство без убийства", действительно мало". В Нью-Йорке - Чивер (пенсионер британских обществ по борьбе с рабством), в Бруклине - Бичер, в Бостоне - один или два таких же, а во внутренних районах - несколько разрозненных подражателей - вот и все священнослужители, участвующие в этом крестовом походе".55 В поддержку "Аргуса" можно было привести множество доказательств того, что ответственное мнение на Севере не поддерживало сторонников восстания. Два ведущих республиканца, Авраам Линкольн и Уильям Х. Сьюард, осудили поступок Брауна: Линкольн заявил, что, хотя Браун "согласен с нами в том, что рабство неправильно, это не может оправдать насилие, кровопролитие и измену", а Сьюард - что казнь Брауна была "необходимой и справедливой", хотя и достойной сожаления. Через год в республиканской платформе 1860 года переворот Брауна будет охарактеризован как "одно из самых тяжких преступлений".56 Кроме того, многие люди, не являвшиеся республиканцами, организовывали собрания Союза, на которых такие видные деятели, как Джон А. Дикс и Эдвард Эверетт, пытались развеять впечатление, что все северяне симпатизируют Брауну.57
Но для Юга эти заверения не были убедительными. Отказы республиканцев от своих слов попахивали тактическими маневрами, чтобы не потерять голоса умеренных; в рядах республиканцев трудно было увидеть какое-либо реальное сожаление о Брауне, кроме сожаления о том, что он потерпел неудачу. Что касается собраний Союза, то они мало чем помогли. Они были слишком явно инспирированы северными купцами, частично мотивированными страхом потерять южную торговлю; и они были слишком прорабовладельческими.
ХАРПЕРС-ФЕРРИ: РЕВОЛЮЦИЯ, КОТОРАЯ НЕ УДАЛАСЬ 38 1
тон.58 Защищая рабство, они создавали впечатление, что Север разделен на сторонников рабства и сторонников восстания рабов, и нет средней группы, которая выступала бы против рабства, но также против восстания и перерезания горла как средства борьбы с рабством.