Движимые этим глубоко защитным чувством, жители Юга также были склонны принять толкование Конституции, максимизирующее автономию отдельных штатов. Согласно этой точке зрения, каждый штат при ратификации Конституции сохранил свой полный суверенитет. Штаты уполномочили федеральное правительство, как своего агента, осуществлять для них коллективное управление некоторыми функциями, вытекающими из суверенитета, но они никогда не передавали сам суверенитет и могли в любой момент возобновить осуществление всех суверенных функций путем принятия акта об отделении, принятого на том же съезде штатов, который ратифицировал Конституцию. Какой бы заумной и антикварной она ни казалась сейчас, принятие этой доктрины большинством граждан Старого Юга придало ей историческое значение, не зависящее от ее обоснованности как конституционной теории. Невозможно понять раскол между Севером и Югом, не признав, что одним из факторов этого раскола было фундаментальное разногласие между секциями относительно того, является ли американская республика унитарной нацией, в которой штаты объединили свои суверенные идентичности, или плюралистической лигой суверенных политических единиц, объединенных в федерацию для определенных совместных, но ограниченных целей. Возможно, Соединенные Штаты - единственная нация в истории, которая на протяжении семи десятилетий вела себя политически и культурно как нация и неуклонно укреплялась в своей нации, прежде чем решительно ответить на вопрос, была ли она нацией вообще. Создатели Конституции намеренно оставили этот вопрос в состоянии благодушной двусмысленности. Они сделали это по наилучшей из возможных причин, а именно потому, что штаты в 1787 году безнадежно расходились во мнениях по этому поводу, и некоторые из них отказались бы ратифицировать Конституцию с явно выраженной национальной направленностью. Таким образом, фраза "Epluribus unum" была как загадкой, так и девизом. Максимум, чего смогли добиться националисты 1787 года, - это создать рамки, в которых могла бы расти нация, и надеяться, что она будет расти именно там. Но юридический вопрос о природе Союза остался под вопросом и стал предметом споров. Ведущими представителями обеих сторон были юристы, которые в основном ограничивались тем, что делали изысканные выводы из точных формулировок Конституции и следили за каждой подсказкой о намерениях ее создателей. Как выяснилось, в этом виде дедуктивных рассуждений у защитников государственного суверенитета были довольно веские аргументы, состоящие в основном из пяти доводов:
Во-первых, во время принятия Статей Конфедерации, предложенных в 1777 году и ратифицированных в 1781 году, штаты прямо указали, что "каждый штат сохраняет свой суверенитет, свободу и независимость", а в договоре, которым Великобритания признала независимость в 1783 году, каждый из тринадцати штатов был назван отдельно и признан "свободным, суверенным и независимым государством".72