- Но как мы можем явиться туда Гарри Поттером и тобой? – простонала Герми, посмотрев на меня. – Мы столько старались, обдумывали и ты хочешь так рискнуть?
- Гарри, ты помнишь церковь у кладбища? – я не ответила подруге, посмотрев на брата. Он, подумав, кивнул. – Так вот, там за ней есть место, где растут очень густые деревья, там будет темно. Перенеситесь туда и примите сразу же зелье. Я выпью тут, потом перенесусь к тебе… - брат кивнул и взял Гермиону, все еще что-то пытавшуюся возразить, под локоть. Я накрыла их мантией, собралась было сделать глоток и внезапно осознала, что все волосы остались у Герми. Чертыхнувшись, я коснулась браслета и отдала команду…
- Я не знаю, кто из вас стоит на моей ноге, но если вы не уберетесь с нее, я превращу вас обоих в жаб и отнесу в зоопарк, - прошипела я. Нога моментально была убрана с моей. – Выбирайтесь, тут невозможно ничего сделать, - я продралась сквозь густые заросли, отметив, что у моей тонкой куртки порвался рукав, а ветки чего-то поцарапали лицо. Ребята вылезли следом, ворча и отряхиваясь.
- Гарри, давай мантию, - я взяла у него сверток и накрыла кузена, наложив на Гермиону дезиллюминационные чары. Из церкви доносилось пение. Хоралы… Мы были закрыты от кладбища все теми же зарослями, поэтому-то я и решилась выбраться оттуда в истинном облике. Но рисковать дальше не стоило, а доставать зелье мне тоже пока что не хотелось, я не знала, сколько времени мы проведем в доме и у Батильды. Морозный воздух неприятно обжигал кожу. Пропустив их вперед, я накрылась Мантией Джеймса и пошагала следом за ними по оставленным в глубоком снегу следам. Следам?! Осознали мы это одновременно с кем-то из ребят, поскольку заметать следы мне помогали… Однако я заметила, что Гарри двинулся не к калитке с кладбища, а к рядам надгробий и памятников. И вскоре я поняла, куда именно его понесло… Сердце болезненно замерло, когда я вслед за кузеном приближалась к двум надгробиям над тремя соседними могилами. Гермиона по пути что-то осмотрела, счистив снег с одного из надгробий. Дойдя до могил родных, Гарри снял мантию, Герми ахнула рядом со мной. Я внимательно осмотрелась, позволяя включиться интуиции валькирии и проверив местность кругом. Люди были в церкви, оттуда все еще доносились хоралы… Но на кладбище мы были одни. Я сняла Мантию, стоя за спиной Гарри, и сняла с Гермионы наложенные на нее чары.
- Все в порядке, не волнуйся, - шепнула я ей, стараясь пока не смотреть на плиты. Гарри опустился рядом с ними на колени. – Я проверила, мы одни. Приготовь зелье, пожалуйста, - она слабо кивнула и полезла в свою сумочку.
- А ведь сегодня Сочельник, - пробормотала она, указав на церковь. – Слышите? – мы давно уже потеряли точный счет времени, поскольку газет не видели, а Влад не удосуживался нам сообщить число месяца, в свои редкие и короткие визиты. Мы точно знали только то, что сейчас – конец декабря. Я по этому поводу уже не раз думала, глядя в зеркало: «Хорошая валькирия. Даже число не знает, не говоря уж о дне недели. Хранитель времени на века!». Но, так или иначе, а со счета времени мы немного сбились.
Мы миновали по пути места, где были похоронены Кендра и Ариана Дамблдоры… Только тогда я вдруг осознала, что у нас с Гарри и Дамблдора были здесь общие корни… Почему-то директор никогда не акцентировал на этом большого внимания, а мы с Гарри об этом как-то не задумывались вовсе. Увидев, как сейчас обиженно вспыхнули глаза брата, когда он оглянулся на тот ряд надгробий, я поняла, что и он подумал о том же самом – для Дамблдора этот факт оказался пустячным совпадением.
«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»… Эти слова выбиты были на надгробии Дамблдоров. Глаза наполнились слезами при мысли о том, как эти слова были правильны и как сильно они касались и нас. Какая-то частичка моей души, да и души Гарри, была здесь, на этом кладбище, в этой деревушке. В месте, где остались самые дорогие нам люди…
Наконец мы подошли к надгробиям. Слова, выбитые на светлом камне, словно светились и прочитать их было очень легко. Над могилами Джеймса и Лили стояло общее невысокое надгробие, но я почти его не видела. Мой взгляд был прикован к высокой плите с выбитым на ней портретом молодой красивой женщины, освещенным лунным светом.
«Одна из самых светлых женщин на Земле, воплощение материнства и доброты… Истинная «Несущая жизнь». Розалина Аманда Реддл, лучшая мать и жена. Покойся с миром…» - мои глаза наполнялись слезами, когда я читала эти слова, выбитые на надгробии мамы. Горе и ощущение невосполнимой утраты тяжелым грузом лежало на душе и сердце. В горле застрял комок. Я опустилась на колени перед той, чье самопожертвование сохранило мою жизнь.
25 марта 1953 года – 14 октября 1986 года…