– Ничего определенного не слышал, разве что кто-то упоминал о том, что Уизли – люди Дамблдора, – Грюм хмыкнул, заметив, как лицо Молли снова стало недовольным, – и нападение было предупреждением для него. Этакая весточка от Волдеморта.
– Ну да, именно от него, – Сириус насмешливо оскалился. – Альбус у нас стал экспертом по возрождениям. Только не говори, что ты наконец-то уверовал в этот бред! Этих отморозков вполне можно называть Упивающимися – они творят ужасные вещи. Но ими командует не возрожденный Волдеморт, а какой-то больной на голову урод.
– С чего это кто-то решил, что Уизли… Как ты сказал? Люди Дамблдора? – не выдержала Молли, намереваясь прояснить дело со столь тревожной информацией.
– А что тебя удивляет? На место происшествия он, по твоим же словам, прибыл через считанные минуты после нападения. Он же, заботясь о вас, прислушивался к своей магии, задействованной в чарах на вашем доме, – на этом месте Грюм насмешливо хмыкнул – данное заявление Дамблдора сложно было опровергнуть, хотя и доказательств, достоверно подтверждавших подобное, у авроров не было. Сам Аластор был склонен считать, что на «Норе» стояли полновесные следящие чары Альбуса, которого семейство Уизли давно интересовало. Однако никому открывать глаза на очевидное он не собирался. – В больнице Дамблдор находился с вами – это подтвердили колдомедики. Так что вывод напрашивается сам, – Грюм помахал перед собой кончиком вилки, словно подтверждал обоснованность предположений авроров, расследовавших дело.
– Нет у нас с ним никаких дел. Мы принимали от него посильную помощь, не стану скрывать. Но это происходило не настолько уж и часто. Я всегда считала, что Альбус проявляет к нам участие из-за того, что случилось с моими братьями, – Молли скорбно поджала губы, вспомнив о погибших.
– Не думаю, что дело в этом, – засомневался Сириус. – Гидеон и Фабиан были отличными ребятами, Молли, но Альбус, насколько мне известно, к семьям других погибших фениксовцев не проявлял и десятой доли того интереса, который достался вам, – он бросил пытливый взгляд на Грюма и спросил у него: – Это ведь так? Может, ты что-то знаешь об этом? Зачем Молли и ее семья понадобились Альбусу?
– Откуда мне знать? – щека Аластора дернулась, а Сириус недобро усмехнулся, догадавшись, что попал в точку – Грюму наверняка что-то известно по интересующему их вопросу. Блэк легонько покачал головой, давая понять супругу, что лучше рассказать самому, пока ему не стали задавать неудобных вопросов, на которые придется отвечать четко и по существу. – Его всегда раздражало упрямство Артура, не желавшего выбрать сторону в противостоянии. Альбус не одобряет нейтральности и неопределенности. Он всегда предпочитал быть уверенным в том, кто стоит перед ним – сторонник его идей или враг.
– И поэтому он жаждет сделать Артура и его семью своими людьми? А случай с нападением очень удобен, чтобы подвести их к необходимому решению, так ведь? – Сириус видел по глазам Аластора, как после его вопроса тот принялся что-то усиленно обдумывать, и выводы его явно не удовлетворяли. Все уже поужинали, однако продолжали сидеть за столом, словно не желая прерывать беседу.
– Артур ни за что не изменит своей позиции. Хватит того, что идеи Дамблдора погубили моих братьев. Их убили. В один день, – Молли вдруг на секунду задумалась, а затем, словно о чем-то вспомнив, поинтересовалась: – Аластор, это ведь именно ты видел, как они погибли? Я не ошибаюсь?
– Не ошибаешься, – напряженно ответил Грюм.
Ему не нравилось, какой оборот принимал их разговор, и это не ушло от внимания Сириуса, который слышал о том, что братья Пруэтты погибли в стычке с теми, кого называли Упивающимися. Сейчас, после выяснения многих нюансов деятельности ортодоксов, все былые утверждения прессы и Дамблдора представлялись далеко не такими уж и очевидными. Однако и сомневаться в правдивости сведений о смерти Гидеона и Фабиана тоже не находилось особых причин. Заметив во взгляде Молли желание узнать подробности, Сириус потребовал:
– Напомни, кто их убил? И вообще – расскажи, как они погибли? – благодарность за то, что ей самой не пришлось задавать эти вопросы, отразилась на лице Молли. Однако в следующую секунду Сириус пожалел о своих словах. Он увидел, как зрачки Грюма расширились, закрывая почти всю радужку – это однозначно свидетельствовало, что тот активно сопротивлялся брачным узам, не желая рассказывать правду. Но боль, видимо, была слишком сильной, и Аластор уже раскрыл рот, чтобы произнести свое признание, когда Сириус резко остановил его: – Молчи! Не отвечай! – глянув на Молли, он добавил тихо: – Пока.
Блэк потер руками лицо, понимая, что ситуация весьма щекотливая – миссис Уизли догадалась, что от нее что-то хотят скрыть, а Сириус был не уверен – стоит ли ей знать, что Аластор имеет отношение к смерти ее братьев. Реакция Грюма на вопрос не оставляла надежды на то, что он не замешан в этом по самую макушку.
