– Если бы он ничего не организовывал, то и потерпевших не оказалось бы. Сыграй на этом, – предложил Барти. – Объясни недоумкам, что не стоит сердить моих людей, если они не хотят, чтобы я утопил их мир в реках крови, – глаза Барти полыхнули жаждой хаоса и жестокости. После того, как перед Рождеством он поставил свою метку очередной группе соратников, Барти еще больше проникся желанием достичь власти и теперь уже не переживал о возможных жертвах, по трупам которых ему придется пройти. – А еще… Альбус, нам нужно узнать – сколько наших людей попало в плен живыми и мертвыми и кто именно. Думаю, тебе не составит труда выяснить это.
– С этим постараюсь помочь, – буркнул Дамблдор, недовольный тем, что Крауч-младший уже начинал давать ему указания. – Только вот не понимаю, как вы могли допустить подобное? Неужели было так сложно обучить своих людей элементарным чарам уничтожения? Нет возможности забрать труп соратника с поля боя – избавьтесь от него!
– До вчерашнего дня у нас не возникало подобной необходимости, – огрызнулся Барти, однако подсказка Альбуса пришлась ему по душе, и он выразительно посмотрел на Питера, безмолвно давая приказ принять совет к сведению. Все же отмахиваться от дельных идей из простого упрямства Барти не собирался.
– Постарайтесь некоторое время не проявлять активности, – попросил Дамблдор, а заметив злой и высокомерный ответный взгляд Барти, почувствовал неладное. – Ты же не…
– Я сделал то, что был должен, – буквально перед приходом на встречу с Альбусом три небольшие группы из залечивших свои раны Упивающихся, принявших накануне участие в вылазке в Косой Переулок, были отправлены в магические поселения с карательными задачами. Им рекомендовали не зверствовать, но предельно ясно дать понять, что сопротивление бесполезно. Это являлось своеобразным наказанием за провал для Упивающихся и акцией устрашения для волшебников. – Я обязан показать миру, на что мы способны. Пусть не тешат себя иллюзией, что они вчера одержали победу, – Барти до крайности разозлила статья в «Ежедневном Пророке».
– Ты в самом деле развязал войну, – Дамблдор посмотрел на монстра, которого создал своими руками, и по его спине пробежал холодок страха перед будущим. Пугало для простаков превратилось в вышедшее из повиновения орудие уничтожения. Такого Альбус не предусмотрел. Он считал, что любой жаждущий власти понимает, что нельзя уничтожать тех, кем планируешь управлять. Одно дело – убрать с пути неугодных и запугать всех возможностью применения насилия, и совсем другое – развязать настоящую войну. Даже за несколько лет прошлого противостояния погибло не так уж и много волшебников – дюжины три-четыре, если считать и полностью уничтоженные семьи. Магглов Альбус, конечно, в расчет не брал. Однако удачно раздутая шумиха вокруг тех редких нападений сделала свое дело, заставив общественность дрожать от страха. Барти же, похоже, мистификациями заниматься не собирался.
– Я не позволю, чтобы нас недооценивали. У тебя еще есть, что нам сказать? – холодно осведомился Барти. Благодаря изменению собственной сущности, он прекрасно чувствовал душевное состояние Альбуса и видел, что тот не только недоволен действиями Упивающихся, но и старательно пытается скрыть свой страх. «Правильно. Бойся меня! Наконец-то ты понял, что мной больше не выйдет помыкать!» – злорадно подумал Барти, хотя на его змееподобном лице не отразилось даже и тени его настоящих эмоций.
– Все же постарайся не превратить магический мир в пепелище – иначе спасать будет нечего, – Альбус тяжело поднялся из-за стола и направился к двери. Казалось, что он разом растерял все ориентиры, которые вели его к цели. Ему нужно было очень многое серьезно обдумать. Поведение Барти просто-таки выбило почву из-под его ног. – И повелевать тоже окажется некем, – добавил Дамблдор, внезапно предельно четко осознав, что этот Барти – такой, каким он стал теперь – не уступит ему место на вершине мира без боя. И плевать ему будет на Дары Смерти и власть, которую они дадут Альбусу.
– Не волнуйся. Я не стану всех убивать, – осклабился Барти. Сейчас он как никогда ранее походил на чудовище, в котором не осталось ничего человеческого. Альбус с трудом удержался от того, чтобы не броситься бегом подальше отсюда. – И не забудь – мы ждем от тебя списка из Аврората по нашим людям.
– Пришлю совой, – бросил Дамблдор и аппарировал, так и не дойдя до двери, ведущей на улицу.
Пару минут в комнате стояла тишина – Крауч просчитывал свои очередные шаги по закреплению авторитета у Упивающихся Смертью, чтобы сказанное Дамблдору не выглядело пустым бахвальством, а Петтигрю молча переваривал услышанное и увиденное. Наконец он, не в силах больше сдерживаться от распиравших его эмоций, подал голос:
