– Не принял, потому что не успел. Крауч заметил в проеме двери Алису, отправлявшую тебе сообщение, и сразу начал ее пытать у меня на глазах, чтобы я быстрее дал согласие на дуэль. Я сцепился с ним. А потом Родольфус, поняв, что скоро к нам придет помощь, скомандовал своим отход. Но он пообещал вернуться и сказал, что тогда мне ничего не помешает отдаться на суд Магии и принять вызов на дуэль родов! – Фрэнк снова перешел на крик: – Это Беллатриса виновата! Нечего было молчать! Что она за мать, раз решила пожертвовать ребенком?! И ты! – он опять указал на Альбуса. – Какая теперь разница, когда Темный Лорд уже пал?! Но тебе мало, ты хочешь всех поймать и засадить в Азкабан. А мне теперь расплачиваться?! Родом?!
– Ты куда? – Дамблдор уставился жестким взглядом на попытавшуюся уйти из комнаты Алису.
– Скоро Невилл вернется, нужно приготовить ему кушать.
– Сядь! – Альбус наставил на Алису волшебную палочку. Он понял, что выбор у него небогатый: либо стать фигурантом большого скандала, либо пожертвовать Лонгботтомами.
– Что ты себе позволяешь?! – взвился и без того нервный Фрэнк.
Обездвижить обоих Дамблдор смог за доли секунды – ему ли не знать, насколько прекрасно справлялась с подобным его особенная волшебная палочка.
– Мне жаль, но другого выхода я не вижу. Алиса, не смотри на меня так испуганно – я не монстр и не стану вас убивать. Я только лишу вас некоторых воспоминаний, – Альбус на миг задумался, а затем кивнул своим мыслям. – Вы вообще забудете о том, что когда-то числились в Ордене Феникса. Фрэнк, согласись, это отличная новость. Наконец-то Августа перестанет тебя пилить за то, что ты мало внимания уделяешь семейным делам. Но необходимо, чтобы все выглядело правдоподобно… Силенцио! Нам ведь не нужны ваши крики… Простите, но так надо. Нельзя, чтобы наше дело потерпело крах сейчас, когда мы практически добились победы. Круцио! – тело Алисы выгнулось от неимоверной боли пыточного заклятия, а рот раскрылся в беззвучном крике. «Вот теперь мне будет легче добраться до ее старых воспоминаний», – подумал Дамблдор и уверенно произнес: – Обливиэйт! – он не жалел магической силы, надеясь выжечь в памяти Алисы Лонгботтом все, имевшее хоть малейшее отношение к нему – к Альбусу.
Обездвиженный Фрэнк в ужасе смотрел на своего наставника, за которым шел несколько лет, подчиняясь его приказам и выполняя любые поручения, вплоть до истребления неугодных ему ортодоксов. «Все из-за Беллатрисы! Это ее месть!» – пронеслось в голове Фрэнка перед тем, как и его накрыло волной немыслимой боли. А затем он потерял сознание, так же, как и его жена, а вместе с тем и память практически обо всем, что произошло с ним после поступления в Хогвартс, где он познакомился с директором Дамблдором.
Альбус печально поглядел на дело своих рук – не то чтобы ему было слишком жаль Фрэнка и Алису, но они были полезны для него. «Что ж, Лестрейнджи за это ответят», – подумал он и услышал шаги в коридоре – Августа с внуком вернулись с прогулки.
***
После своеобразного экскурса в прошлое Дамблдор пришел к выводу, что все складывается как нельзя лучше. «Даже если Лестрейнджи под Веритасерумом заявят, что не использовали Обливиэйт, то они не смогут утверждать, что этого не делал Барти. То, что они ничего подобного не видели, не доказывает его непричастности к стиранию памяти Лонгботтомам. Барти считают мертвым, так что с него больше никакого спросу. Вот на него все и спишут», – подумал Альбус и воспрянул духом, мысленно расхваливая себя за удачливость и умение принимать правильные решения. Пока он блуждал в своих воспоминаниях, Визенгамот успел рассмотреть все имевшиеся доказательства невиновности Беллатрисы. Ее защитник на суде выглядел очень уверенным в своей победе на этом слушании. Да и было отчего – из неснятых обвинений оставалось лишь наличие метки на руке. Однако и с этим пунктом быстро разобрались, когда Беллатриса под действием сыворотки правды заявила, что никогда не пользовалась свойствами знака. Уточнять, что буквально через пару недель после его появления на ее руке она забеременела, и это послужило препятствием для аппарации по сигналу метки, Беллатриса не стала – о чем не спрашивали, о том и умолчала.
В заключение коротко выступили некоторые судьи, преимущественно из тех, кто присутствовал на том заседании, когда миссис Лестрейндж осудили на двадцать лет Азкабана. Одни – с возмущениями в адрес авроров и следователей, ранее предоставивших неполные материалы, вводя суд в заблуждение, другие – с замечаниями по поводу якобы незаконных экспертиз менталиста, ссылаясь на нынешние законы магической Британии. Но их слова ничего не меняли в отношении рассматриваемого дела. Председатель объявил голосование. Ввиду того, что не все обвинения были полностью сняты, суд принял решение ограничить наказание отбытым сроком в Азкабане и освободил Беллатрису Лестрейндж прямо в зале суда. Ей предложили бесплатную реабилитацию в больнице Святого Мунго, однако она предпочла последовать совету родственников, собиравшихся в частном порядке позаботиться о ее здоровье.
***
