Однако сторона защиты на этом не остановилась и, заручившись разрешением миссис Августы Лонгботтом, являвшейся опекуном пострадавших от пыток супругов, провела обследование Фрэнка и Алисы несколькими независимыми специалистами мирового класса, вызванными из-за рубежа. Их выводы произвели неизгладимое впечатление в первую очередь на целителей, которые изучали состояние четы Лонгботтомов на протяжении последних почти полутора десятков лет. В историях болезни Фрэнка и Алисы однозначно указывалось на то, что на момент поступления в больницу у них были выявлены остаточные признаки применения к ним заклятия Круциатус средней силы воздействия. Никаких иных отклонений в состоянии их здоровья не отмечалось. Причина, вызвавшая столь глубокую регрессию и потерю памяти, так и не была установлена. Августа Лонгботтом не имела финансовых средств для лечения родных в другой стране, а в магической Британии колдомедики оказались бессильны помочь ее сыну и невестке.
После осмотра потерпевших несколькими разнопрофильными экспертами было рекомендовано привлечь к обследованию целителя-менталиста. Услуги таких специалистов стоили неимоверно дорого, особенно учитывая, что в Британии ментальные практики находились почти под полным запретом и следовало обращаться к знатокам за границей. Но министр магии лично дал согласие на то, чтобы француз-менталист поработал с супругами Лонгботтомами для установления истины в интересах следствия.
Вердикт был однозначен – имела место попытка блокирования заклятием Обливиэйт не только воспоминаний о недавно полученной информации, а и более глубоких слоев памяти, что подвластно лишь довольно сильным волшебникам, но из-за действия пыточных чар цепочки связей в сознании оказались поврежденными. На вопрос: «Поддаются ли исцелению такие пациенты?» – менталист ответил, что в подобных случаях до конца восстановить личность шансов практически нет, учитывая, что процесс лечения чрезвычайно сложный из-за полностью утраченных звеньев в сознании потерпевших. В конкретном же случае работать с супругами Лонгботтомами следовало начать хотя бы лет десять назад. Теперь же никто не сможет дать абсолютно никаких гарантий на любой прогресс, хотя попытаться можно.
Целители больницы Святого Мунго, занимавшиеся Лонгботтомами, оправдывали отсутствие даже предположений, что пациенты пострадали от неправильно сработавшего Обливиэйта, тем, что не видели ни единой причины, по которой преступникам понадобилось бы стирать память своим жертвам. Да и вообще упор делался на последствия действия пыточного проклятия Круциатуса. К тому же у британских колдомедиков совсем не имелось опыта по работе с глубинной памятью. Собственно, так же, как и не было целителей-менталистов, которые смогли бы с самого начала поставить правильный диагноз и оказать необходимую помощь. Стражам порядка крыть было нечем – законы магической Британии за последние десятилетия запретили многое из того, что раньше применялось в отрасли колдомедицины.
Кроме Беллатрисы в пытках Фрэнка и Алисы Лонгботтомов были обвинены и получили срок в Азкабане еще трое волшебников – братья Лестрейндж и Барти Крауч. Визенгамот по письменному заявлению миссис Августы Лонгботтом принял решение пересмотреть дела этих узников, по крайней мере тех, кто еще был жив, с целью установления истины. По большому счету все эти три колдуна считались достаточно сильными, чтобы стать подозреваемыми в применении мощного Обливиэйта, но странным казался тот факт, что никто из судей Визенгамота, заседавших во время их осуждения, не мог припомнить, чтобы поднимался вопрос об использовании заклятий, изменявших память.
Дамблдор сидел как на иголках во время допроса экспертов и колдомедиков. И хотя его так и подмывало напомнить всем, что состояние здоровья Лонгботтомов не имеет значения для вынесения решения по делу миссис Лестрейндж, он все же молчал, не желая привлекать к себе внимания. Уж Альбус-то точно знал, что случилось с Фрэнком и Алисой.
Память так и подкидывала ему яркие картинки из прошлого, а Дамблдор не спешил отмахиваться от воспоминаний, заодно пытаясь еще раз проанализировать все произошедшее четырнадцать лет назад и убедиться, что никто не сможет докопаться до истины.
***
Дамблдор раздумывал над тезисами для будущей статьи в «Ежедневный Пророк» о мужестве Поттеров, заплативших своими жизнями за светлое будущее магического мира, когда в кабинет влетел патронус Алисы Лонгботтом и скороговоркой доложил: «Лестрейнджи у нас дома. Нужна помощь». Никуда идти не хотелось, однако было бы исключительной глупостью потерять такой случай – Лестрейнджи, которые значились среди приближенных Риддла, сами шли в руки. Да и не имелось желания отдавать Аврорату лавры по их задержанию.
Со вздохом отложив свои записи, Альбус поспешил к камину, но связь с домом Лонгботтомов, как и ранее, оказалась закрытой – Августа перестраховывалась.
– Позвать-то меня позвала, а камин не разблокировала, – раздраженно пробурчал Дамблдор, аппарируя к защитному куполу Хогвартса, намереваясь поскорее покинуть территорию школы.
