– Опять тайны? Я так и думал, – Сириус тяжко вздохнул, но не пытался надавить на Гарри или, тем паче, требовать признаний сию минуту. – Ладно, давай поговорим о другом. Пойдем в мой кабинет, я отдам тебе свое объяснение по событиям в Отделе тайн. Как мы и договаривались, я изложил все, что помню, не подписываясь под показаниями. Теперь тебе надо скопировать текст на чистый пергамент, к которому я не прикасался, чтобы избавиться от малейших отпечатков моей магии на листе, – растолковывал он по пути очевидные вещи, чтобы не идти в тишине.
– Отлично, я засвидетельствую документ своей подписью, взяв ответственность за правдивость на себя, и сегодня же передам Тому, а он отдаст Скримджеру. Хотя мы и не в состоянии пока раскрыть твою личность, но таким шагом покажем свою готовность к сотрудничеству. Ты указал, что узы с Грюмом были брачными? – Гарри, спохватившись, что подобное может рассекретить Сириуса, тревожно оглянулся перед тем, как войти в кабинет.
– Нет. Я не солгал ни перед законом, ни перед Магией, назвав их узами обета. Ведь брак тоже заключается путем обмена клятвами, – успокоил его Сириус, взяв со стола свиток и подав Гарри. – Придет время, когда я смогу не прятаться от людей. Так что… Как бы там ни было, я заинтересован, чтобы к памяти о Грюме относились корректно, ведь он – мой погибший супруг. Так что, надеюсь, о рабской природе наших брачных уз никто не узнает. Пусть все считают, что я просто обвешал его клятвами, как рождественскую ель мишурой, не позволяя выдать меня ни под каким предлогом.
– Понимаю. Я все сделаю, как нужно, – заверил Поттер, пряча объяснение в карман.
– Присядем? – Сириус кивнул на небольшой диван у книжного шкафа. – Меня донимает любопытство – расскажи, как ты жил там? Ты, конечно, в двух словах мне описывал произошедшее с тобой, но…
– Хорошо, – устраиваясь на мягком сиденье, Гарри усмехнулся. Он ожидал такой просьбы, поэтому был готов поделиться своей историей, разумеется, слегка измененной. В ней не было упомянуто ни о Серых Пустошах, ни о Госпоже.
Сириус слушал крайне внимательно, не перебивал и не задавал вопросов, догадываясь, что Гарри не слишком приятно вспоминать годы своего одиночества. Но и проигнорировать эту тему, не поинтересовавшись, как тому жилось вдали от обычного мира, было бы неверно, не говоря уже о том, что Сириусу и в самом деле хотелось услышать об этом поподробнее. Он спокойно воспринял сообщение Гарри о том, что Грюму не повезло так, как ему, Поттеру, и тот наверняка погиб.
– Знаешь, я раньше, до Азкабана, очень уважал Аластора. Он был моим наставником. Но после того, что он провернул с Альбусом, обманом став моим законным супругом, я его возненавидел. Когда выяснил о его роли в смерти Лили – моя ненависть возросла многократно. Но… У него были свои принципы и, как ни странно это прозвучит – честь и совесть. Он ошибался и на многое закрывал глаза, но сознательно никогда не шел ни у кого на поводу, если считал это неправильным. Так что его все же было за что уважать, – Сириус перестал рассматривать известный до последней черточки интерьер своего кабинета, перевел взгляд на портрет отца и был рад увидеть в его взгляде поддержку, а затем посмотрел на Гарри. – Мне по-человечески жаль его, но скорбеть по нему я не стану. Он заплатил по счетам, – Сириус четко выразил свое отношение к случившемуся с Грюмом. – Кстати… – он чарами призвал с полки деревянную то ли коробку, то ли довольно скромно оформленную шкатулку. – Здесь воспоминания Аластора. Каждый флакон подписан, – Сириус поднял крышку, демонстрируя содержимое. – В тетради найдете все, что он успел записать о работе Ордена Феникса и о Дамблдоре. Я пролистал – там есть важные сведения. Альбус, конечно, держал Грюма подальше от своих темных делишек, но аврорский нюх Аластора позволил ему теперь вспомнить о подозрительных моментах, на которые он раньше просто не обращал внимания, доверяя Дамблдору. Аластор всегда был аврором в душе, поэтому он заверил тетрадь в министерской магической канцелярии. Так что все написанное в ней можно приобщить к любому делу в качестве доказательства.
– Вот это отличный ход, – Гарри не скрыл восторга профессиональностью Грюма. – Да будет Госпожа к нему справедлива и снисходительна, – искренне пожелал он, надеясь, что его слова не останутся без ответа. Гарри не имел понятия, что происходит с людьми после смерти – об этом Госпожа наотрез отказалась говорить, ссылаясь на то, что Гарри об этом не следует даже задумываться, пока его дух не окрепнет достаточно для подобных знаний. – Отдам Тому – пусть сам разбирается, как это лучше использовать. Я еще не вникал в тонкости планов, касающихся свержения Дамблдора с пьедестала. Вот летом как раз этим и займусь, – пояснил он, почему так сильно рассчитывает на решения Риддла.
– Раз уж разговор зашел о делах, то, полагаю, тебе будут небезынтересны мои предположения насчет местонахождения Люпина. Ты упоминал о нем вчера во время нашей беседы через зеркала и просил, если что… – Сириус отвел глаза, словно ему было неловко.
