– Вот обязательно портить настроение? – Том, невзирая на слова, усмехнулся. – Да, об этом знают, но ничего не смогут поделать против доказательств моего адвоката. И не стоит так удивленно смотреть. Конечно же, в суде меня будет представлять специалист. Так что крючкотворам придется сначала провести расследование, как так получилось, что в моем деле находились материалы на, возможно, другое лицо. Через месяц они, так сказать, докажут, что Волдеморт, о котором идет речь в тех бумагах, это я. Они снова формально откроют производство против меня, но на этот раз все будет контролироваться моим адвокатом и мной лично. А не так, как в прошлый раз – Дамблдор заявил, что я враг магического мира, и все с ним согласились. Теперь любые обвинения мы сможем отмести и предоставить доказательства моей невиновности – показания свидетелей и воспоминания тех, кто уже не способен выступить перед судом, – Том явно имел в виду Грюма, – и никто не отменял допустимости моих признаний под Веритасерумом. Так как на моей совести нет ни одного умышленно убитого, то переживать мне абсолютно не о чем.
– То есть именно тогда всплывет все, что творил Дамблдор? – сердце Гарри бешено заколотилось в груди. – Сколько по твоим подсчетам это займет?
– Так как дело касается событий пятнадцатилетней давности, то срок на вынесение решения не будет ограничен месяцем, как обычно. Но думаю, что к ноябрю-декабрю все закончится, – Том посмотрел на Северуса. – И я наконец-то смогу убрать с твоей руки знак.
– Мерлин… Мне не верится, что скоро все останется позади. Нам нужно постараться, чтобы все прошло наилучшим образом, – глаза Гарри светились решимостью.
– Дамблдора отправят в Азкабан? – было похоже, что Северусу не нравился подобный вариант.
– Таков наш закон, – Том пожал плечами. Ему тоже казалось, что любое наказание будет слишком малым для того, кто, по сути, развязал две войны – ведь то, что происходило сейчас, также было делом его рук. И хотя эти войны не были такими же кровавыми, как маггловские, но ведь и волшебников насчитывалось намного меньше.
– Ну уж нет, мы ему устроим показательный суд – пусть все знают, что он совершил! Каждое его злодеяние будет освещено в газетах. Мы заставим его заплатить за каждый гнусный поступок, – Гарри поймал взгляд Северуса, явно согласного с его мнением. – Я еще не придумал, как, но… Да хоть прикуем к столбу в Атриуме Министерства, чтобы кто угодно мог прийти и плюнуть в его рожу или отстегать розгами.
– Какой кровожадный, – Том улыбнулся. – Но я поддерживаю твою идею о том, что о злодеяниях Дамблдора следует оповестить всех.
– Конечно, я кровожадный! Он меня чуть не заавадил, – Гарри неосознанно дотронулся до лба, на котором уже не было шрама. – Жалко… Жалко, что больше нет отметины, которую я смог бы предъявить в суде, – он постучал пальцем по тому месту, где еще недавно красовалась белая ниточка магического следа в виде молнии.
– Ты вошел в род Певерелл, выполнив свой долг перед ним за твое спасение. Так что теперь нет нужды в «печати» на лбу для напоминания, – Северус озвучил очевидное объяснение причины исчезновения шрама.
– Но он же еще и указывал, куда именно Дамблдор отправил свою Аваду, – упорствовал Гарри.
– Убивающее проклятие не оставляет следов, а в твоем шраме был лишь отпечаток моей магии, – Том покачал головой. – Так что это, напротив, к лучшему, что его больше нет.
– Ты прав, – со вздохом согласился Гарри, сообразив, к чему могло бы привести исследование этой магической отметины. – Мы ведь не сумели бы все объяснить, не опираясь на сведения, полученные от Госпожи, а ее точно нельзя впутывать в наши разбирательства. Мало того что никто не поверит, но тогда придется признаться, когда она рассказала мне о том, почему я выжил. Пусть все считают, что я провел четыре года в полном одиночестве.
– Ты так говоришь, словно скучаешь по тому времени, – Северус заботливо посмотрел на Поттера.
– Даже не знаю, как сказать. Там было скучно, я тосковал и дико жаждал поскорее возвратиться к вам. Но здесь все так стремительно начало развиваться, что я и в самом деле иногда хотел бы спрятаться на Авалоне. Не подумайте, что я страшусь трудностей. Но в той жизни тоже имелось свое очарование. Если бы только не полная изоляция ото всех и осознание, что сам не в состоянии ничего изменить. Когда-нибудь обязательно туда наведаемся, если выдастся случай, – Гарри бросил взгляд на Тома, намекая, что тот теперь сможет провести их и туда, и обратно. – Четыре года – это много. Но отдохнуть там пару месяцев было бы просто замечательно.
– Четыре года… – задумчиво повторил Северус.
– Кажется, я догадываюсь, что ты сейчас скажешь, – Том пристально уставился на Снейпа.
– И что же мне пришло на ум? – Северус вопросительно приподнял бровь.
– Опять вспомнил свою теорию о влиянии цифры четыре на нашу жизнь, – Том кивнул, поняв по ответному хмыканью, что он угадал верно.
– Вы это о чем? – Гарри растерянно переводил взгляд с одного партнера на другого.
