– Но они ведь… А когда они дали эти показания? – Альбус вдруг словно прозрел и чрезвычайно ясно увидел – Поттер не только дерзкий, неуправляемый и высокомерный, а к тому же и крайне мстительный, и он уже давно готовился к этому дню. Так что требование вернуть артефакты, скорее всего, лишь вершина айсберга – предположение казалось весьма правдоподобным. Следующие слова Глазоварса подтвердили это:
– Свидетельства отбирались ежегодно четырежды. Последний раз в тысяча девятьсот девяносто пятом году, – гоблин помолчал с минуту и, так и не дождавшись реакции на свой ранее заданный вопрос, решил его повторить: – Мистер Дамблдор, ознакомьтесь с выводами, – он указал на зажатый у того в руке документ, – и скажите, вы согласны с суммой компенсации, которую вам следует выплатить, или желаете передать дело в магический суд?
Поттер прекрасно уловил момент, когда до Дамблдора наконец дошло, что возвратом артефактов дело не ограничится. Тот сначала на миг замер, будто отказывался верить догадке, а потом в его взгляде взметнулось черное пламя жгучей ненависти, но пока что директор держал себя в руках и скандал не устраивал. После слов Глазоварса он с особой тщательностью принялся изучать перечень претензий к нему с выставленным счетом по каждому пункту. Прошло не менее получаса до того, как Дамблдор определился с ответом:
– Гарри, зачем тебе понадобилось это расследование? – выносить дело в суд было категорически противопоказано – это Альбус выяснил очень быстро. Гринготтские следователи выудили все его липовые сделки, целью которых являлось перемещение денег из сейфа Поттеров в свой карман. Вероятнее всего, у них на это ушел не один год. Предавать столь компрометирующие сведения огласке в Визенгамоте он не собирался, особенно учитывая нынешнее свое положение. – Неужели эти траты принесли ощутимый ущерб твоему состоянию? Мог бы просто сказать мне…
– В первую очередь – это дело принципа, сэр, – Поттер воспользовался паузой, практически невоспитанно перебив Дамблдора. – Финансовые дела должны вестись предельно аккуратно – так меня с пеленок учил мой дядя Вернон Дурсль. Уж он-то в подобном знал толк, могу вас заверить, – Гарри изо всех сил старался, чтобы в его тоне не прозвучало откровенное злорадство. Он специально напомнил Дамблдору, что тот на десять лет выбросил малолетнего волшебника в мир магглов, при этом настроив против него родственников. – Результаты проверки, выявившей, что траты велись исключительно в пользу опекуна – всецело ваша заслуга. Если бы это дядя Вернон так распорядился деньгами моего рода, то я, пожалуй, не стал бы требовать с него компенсацию. Ведь как бы там ни было, я сидел на его шее до поступления в Хогвартс. Он кормил и одевал меня. И если бы вы перечисляли моим родственникам деньги, взятые якобы на мое содержание, то, возможно, мое детство не было бы таким невеселым.
– Я уже объяснял, почему тебе нельзя было оставаться в магическом мире. Да даже если я ошибся, то…
– Вы не ошиблись! – припечатал Поттер, разозлившись, что и перед лицом неопровержимых фактов Дамблдор порывался выставить свои поступки как благодеяние. – Вы намеренно отравили мне детство и пытались меня убить! Или вы считаете, что я не в курсе антимагических наручников, которые вы лично надели на меня перед моим девятилетием? Только не говорите, будто вы не знали, что детям запрещено блокировать магические способности. Лишь по чистой случайности я не умер! Мистер Дамблдор, – голос Гарри был холоден как арктический ветер, – если вы сейчас же не подпишете эти бумаги и не дадите распоряжение немедленно пополнить сейфы рода Поттер указанной в них суммой из своих сбережений, я завтра же расскажу всему миру о вашей смертельно опасной заботе, которой я подвергся! Учтите – доказательства у меня есть! – Глазоварс сопровождал слова Гарри утвердительными кивками.
– Ты не смеешь обвинять меня в таких вещах! – Дамблдор, казалось, забыл, где находится, и сорвался на крик. – Я никогда не обидел бы ребенка! Если ты меня подозревал в подобном, то почему молчал столько лет? Мы уже давно нашли бы виновных!
– У вас не вышло бы спихнуть вину на кого-то другого. Есть свидетели. Да и ваше письмо, написанное для Дурслей, тоже сохранилось, – Гарри никогда не получал такого удовольствия, как в эти минуты, наблюдая за тем, как Дамблдор тщетно пытался найти выход из ловушки, в которую сам себя загнал.
– Что помешает тебе распространить обо мне эту ложь после того, как я выплачу компенсацию? – несмотря на сомнение, Дамблдор принялся подписывать бумаги.
– Ничего не помешает мне рассказать правду. Я ведь не давал слова. Так что все напрямую зависит от ваших дальнейших действий, профессор Дамблдор, – Гарри дал понять, что прекрасно осознает опасность положения, становясь врагом великого волшебника.
