– Аластор ведь докладывал, что мальчишка нормально перенес блокирование магии, – после возвращения из Гринготтса Альбус не пошел на ужин в Большой зал – слишком уж ему было нехорошо. Приняв пару зелий, чтобы успокоить боль в сердце и поправить нервы (руки начали неприятно подрагивать), он выпил чаю со сладостями и только затем решился проанализировать произошедшее. – И я наведывался – наручники были на нем, а его состояние казалось стабильным. Так почему Поттер уверяет, что чуть не умер? Врет? Но гоблин вроде тоже в курсе – а эти зеленомордые не опускаются до обмана. Хитрить могут, но не лгать. Выходит, что Аластор либо невнимательно рассматривал Поттера, либо и вовсе не видел его, когда отправлялся проверять по моей просьбе. Тревожил охранные чары, чтобы я убедился в его исполнительности, а после просто уходил, не уделяя должного старания моему поручению, – Альбус потянулся к вазочке и взял еще одну конфету, медленно развернул ее и забросил в рот, тем временем обдумывая – а как же Поттеру удалось в таком случае выжить? К тому же если блокирование магии вызвало столь сильную реакцию, как намекал Гарри, то вряд ли он смог бы стабилизировать свое состояние, не сняв наручники. – Или смог бы? – Альбус проглотил сладкую массу, заполнившую рот, запив ее остатками холодного чая. – И не спросишь же у него! А что, если это Аластор ему помог? Вдруг ему стало жалко мальчишку? Хотя… Нет, это на него не похоже. Он искренне ненавидел Поттеров, считая их предателями, и все время предлагал убрать последнего из их рода. А ведь он докладывал о чем-то странном…
Дамблдор задумался, вспоминая подробности давних событий.
– Он, кажется, утверждал, что наручники не действуют. Точно! Именно поэтому я и ходил к этим магглам, чтобы лично убедиться, что с Поттером все в порядке. Наручники работали как положено. Не мог же мальчишка каким-то образом выводить их из строя? Тогда стало бы понятно, как ему удалось справиться с болезненным состоянием. И вообще – как он определил, что это были за браслеты, если ничего не знал о магическом мире и о том, что он сам волшебник? Ммм… Да уж – загадка, – Альбус побарабанил пальцами по столу. – Мне все равно не выяснить, что там произошло на самом деле. Может, он столкнулся с кем-то из магов, и те его просветили насчет свойств браслетов из особого металла? В таком случае он и в Хогвартс приехал не таким наивным, как я полагал. Или это ему гоблины все объяснили? Он рассказал о наручниках, из-за которых ему было плохо поначалу, что, в общем-то, и ожидалось, а они и рады стараться – все растолковали ему, по описанию догадавшись о блокировании магии. Если так, то Поттер однозначно врет о своей чуть не случившейся кончине в детстве. Нет… Не стоит даже время тратить на предположения. Нужно решать, что делать дальше.
Дамблдор неспешно прошелся по кабинету, разминая ноги. Он скользнул бессмысленным взглядом по книжным полкам, на которых теперь зияли пустые места – там еще утром стояли основательные труды, полные колдовской мудрости, которые пришлось вернуть в сейфы Гринготтса. Затем Альбус устремился к окну, вид из которого всегда успокаивал и помогал думать, но пришедшая в голову мысль остановила его на полпути.
– За пять лет Поттер ни разу не выдал себя, скрывая свою осведомленность. Не зря он попал на Слизерин. Кстати… Эй ты, Шляпа, проснись! Ты можешь сказать, почему не отправила Поттера на Гриффиндор, как мы договаривались? Он совсем не подходил для этого или были другие причины?
– И вовсе я не сплю. Я размышляю над суетностью вашего человеческого мира, – глубокомысленно произнесла Распределяющая шляпа, широко разевая свой рот – дыру внизу тульи. – Что касается вашего вопроса, директор, то скажу начистоту – мистер Поттер мог бы учиться на любом из факультетов, ибо обладает всеми свойствами, характерными для них. Но все же слизеринского в нем больше всего – это так.
– Ты уже на распределении знала, что он недоброжелательно ко мне настроен? – Дамблдору тоже было не занимать изворотливости и хитрости. Он решил получить хоть немного полезной информации.
– Пфф… Делать мне нечего, кроме как выяснять, кого не любят дети!
Ответ не принес удовлетворения Альбусу, и он зашел с другой стороны, используя лишь интуитивную догадку, основанную на давней оговорке этого псевдоживого артефакта:
– Почему ты его боялась? Чем он тебе угрожал?
– Окончить свой век в унитазе? Увольте! Ой… Совсем вы меня заболтали, – Шляпа, за неимением головы и плеч, втянула в себя свой остроконечный верх, таким образом проявляя смущение и страх.
– Ты же знаешь, что никто не способен навредить тебе, – презрительно бросил Дамблдор, уставившись на своего странного собеседника, и тут он понял, что что-то упускает. – Или он мог? Признавайся!
