Ураган полностью

Долина поблескивает в первых лучах, просачивающихся сквозь ветви густого леса. По сравнению с палящей жарой, мучившей их накануне, утро кажется блаженно прохладным. Ступая по траве, он подходит к самой кромке леса и обнаруживает отпечатки копыт буйвола, оставленные накануне ночью. В одном из отпечатков лежит цветок.

Итиро подносит цветок к лицу – маленький, белый, с желтой сердцевиной, он источает пленительный аромат, когда разотрешь его пальцами. Внезапно за спиной раздается хлопанье крыльев и царапающий звук когтей о сухие листья.

– Сегодня уезжаете?

Итиро оборачивается. Монах появился откуда ни возьмись.

– Я приготовлю вам провизию на обратную дорогу.

– Мы у вас в долгу.

Итиро понимает: предлагать деньги бессмысленно, и потому он спрашивает, есть ли какая-нибудь работа, которую они с другом могут сделать, прежде чем отправиться в обратный путь.

– В этом нет необходимости, – качает головой Юлиан. – Ваша помощь лишь будет напоминать о том, как мне не хватает лишних рук.

После того как они укладывают вещи, Юлиан, невзирая на возражения, объявляет, что проводит их до дороги. Они отправляются в путь, залитые солнечным светом цвета виски. На друзьях только штаны и футболки. Юлиан показывает куда-то на живот Тадаси.

– Что это у вас?

– Это называется «сэннинбари», святейший, – отвечает Тадаси. – Когда мы идем в армию, наши матери берут отрез ткани, выходят на улицу и просят женщин на нем вышить по стежку. После того как сделана тысяча стежков, работа над поясом считается законченной. Сэннинбари оберегает солдата в бою.

– А что означают эти два иероглифа на нем?

運 命

– Это «унмэй», что значит «судьба». По-китайски это читается «минюнь», да и пишут китайцы это слово, в отличие от нас, слева направо. Впрочем, они имеют на это полное право. Иероглифы как-никак придумали они.

Юлиан ведет их сквозь чащу. Здесь царит тишина. Сквозь густые листья просачиваются солнечные лучи. Точно так же, как и вчера, он бос, одет в розовато-лиловую тогу и ступает, опираясь на бамбуковую трость.

Примерно через час лес начинает редеть, сменяясь кустарником, и вскоре они оказываются на мощеной дороге.

– Мы очень вам признательны, – говорит Итиро, стоя у обочины. – За всё.

Юлиан молитвенно складывает ладони перед собой и кланяется друзьям.

– Я всего лишь обнажил то, что лежало почти на самой поверхности.

Тадаси, словно совершая торжественный ритуал, развязывает пояс и подносит его монаху – словно сдающийся воин, отдающий меч полководцу-победителю:

– Святейший, окажите мне честь, примите от меня этот дар.

Юлиан мягко отводит руки с подарком:

– Своим порывом вы и так оказали мне большую честь. Кроме того, вам этот пояс нужен куда больше, чем мне, разве не так?

Судя по виду Тадаси, отказ монаха его уязвил:

– Если не желаете брать мой пояс, может, хотя бы благословите нас?

Юлиан некоторое время раздумывает над его просьбой, а потом отвечает:

– Я верю в знание, а не в благословения. Если хотите, я научу вас тому, что было преподано мне.

Зная, как по древней традиции следует отвечать на подобное предложение, Тадаси произносит:

– Мы просим вас – научите нас.

– Станьте рядом со мной, – говорит Юлиан.

Друзья послушно делают, что он велит.

Монах наклоняется и кончиком посоха чертит на земле какой-то знак, состоящий из нескольких частей. Закончив, Юлиан встает на колени и сдувает пыль по краям борозд, в результате чего изгибы древнего символа ясно проступают на красной земле.

Когда друзья подступают поближе, чтобы рассмотреть его внимательней, Юлиан останавливает их:

– Я еще не закончил.

Когда монах очерчивает символ кругом, Итиро кажется, что по всему миру проходит легкая дрожь, а земля под ногами издает гул, словно монах только что завершил некий ритуал. От знака веет тайной и мощью.

– Ом. Это глас самой вселенной, – поясняет Юлиан. – Звук возникает на самом ее краю. Он – ось, вокруг которой вращается мир, и пустота, которая в нем доминирует. Он состоит из четырех элементов. Представьте потайное озеро где-то в самых глубинах земли, к поверхности которого устремляется рыба. Представьте, как ее морда появляется из воды, краткий миг, когда она, рассыпая брызги, зависает в воздухе, и как она плюхается обратно в озеро, как ее снова обступает вода. За всю жизнь вы можете постичь лишь самую малость из тайн, что таит в себе этот звук, открыть лишь крупицу возможностей, что он дает. Сейчас для вас этот звук лучший помощник для медитации и сосредоточения. Способ прикоснуться к трансцендентному, когда в том у вас возникнет необходимость.

Друзья долго стоят и глядят на знак, повторяя еле слышно его звучание, запоминая, как он выглядит.

Итиро кланяется Юлиану, а потом, вспомнив о том, что прошлым вечером рассказывал монах, спрашивает его:

– Юлиан, ваш родной город…

– Браунау-ам-Инн.

– Да, название знакомое, но никак не могу вспомнить, где я его раньше слышал. Этот город чем-то известен?

– Только одним, – Юлиан мрачнеет. – Там родился человек, который сейчас властвует над Германией и Австрией. Фюрер.

Итиро кивает: