Ураган полностью

Итиро внезапно вспоминает, что Бенгалия чужая как для него, так и для нее. Может быть, именно поэтому британцы с такой лихорадочной поспешностью возводят города в далеких краях, прокладывают железнодорожные пути, тянущиеся на тысячи километров, строят автострады, будто бы тем самым пытаются сковать цепями и окутать путами дикого зверя, сломив его волю. И у японцев, и у англичан родной дом находится на островах. И те и другие стремятся покинуть свои окутанные сизой дымкой тюрьмы, чтобы заявить свои права на края, которые им не принадлежат и не желают их.

– Значит, вы замужем?

– Да. Моего мужа зовут Теодор. Он несет службу в Импхале. – Она сует руку в карман и достает оттуда ручку и дневник. – Это вам. Насколько я понимаю, зрение у вас уже пришло в норму.

Он осматривает ручку. «Паркер» из серебра и золота. От него приятная тяжесть в пальцах.

Клэр замечает восхищение в его глазах.

– Это мне двоюродный брат подарил. Привез из Нью-Йорка. Чернила быстро сохнут, а в остальном писать – сущее удовольствие.

– Спасибо.

– Я вам ее даю не навсегда, а только на время, пока вы пишете. – Она направляется к двери. – Вернусь вас проведать через три часа. Ключ от палаты у меня, так что можете не беспокоиться. Никто сюда не войдет.

Он пишет. Он ни разу не отрывается от работы. В палате стоит тишина, нарушаемая лишь скрипом пера о бумагу.

Клэр заходит через несколько секунд после звонка колокольчика, оповещающего о наступлении полудня. Он поднимает голову, улыбается и трясет рукой, которая уже успела слегка онеметь.

– Прошу меня простить. Хотелось внести записи о событиях сразу нескольких дней, – говорит Итиро и протягивает ей дневник с ручкой. – Буду признателен, если вы согласитесь хранить дневник у себя. Да, у меня есть еще одна просьба. На последней странице я написал адрес подруги моей матери. Окажите любезность, отправьте ей дневник, после того как меня переведут в лагерь.

– Хорошо. Но мне сейчас надо идти. Меня ждут пациенты.

Он склоняет в поклоне голову:

– Благодарю вас. У меня к вам еще одна просьба. Вы можете меня развязать? Мне нужно в туалет.

– Вы обещаете, что не станете делать глупостей, как в прошлый раз?

– Обещаю.

– Ладно. – Клэр его развязывает.

Он заходит в туалет, нарочито громко шлепая ногами. Надо создать иллюзию того, что он тут действительно справляет нужду. Итиро нажимает на кнопку слива, открывает воду в раковине.

Он встает перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Перед ним изможденная тень, призрак былого Итиро. Неужели прошло всего два года с тех пор, как он пошел в армию?

Его никогда нельзя было назвать особенно религиозным. Да, он ходил в церковь, но скорее из уважения к родителям, нежели чем из страха перед Всевышним. Он любит Иисуса, но как человека, а не Сына Божьего. Он верит в бессмертие души, однако традиционное японское воспитание требует от него идти на смерть, не задумываясь нырнуть в черный бездонный омут. Что будет, если он покончит с собой? Его неприкаянный призрак будет вечно блуждать по этому миру? А может, он станет голодным духом, как утверждают буддисты? Горсткой пепла, которую никогда не сможет развеять ветер?

Есть только один способ это узнать.

Он открывает рот, чтобы снова достать ампулу.

Он встречается с Катериной на следующий день – на этот раз на площади Лафайета. Он отправляет ей эсэмэс, и через пятнадцать минут она подходит к конной статуе Эндрю Джексона. Сегодня ее волосы стянуты на затылке в узел, а одета она в кремово-белое платье с золотистым поясом.

– Я про него погуглил, – говорит Шахрияр, когда девушка присаживается рядом с ним на скамейку. – Дело очень серьезное и может закончиться тюрьмой.

– А какая альтернатива, Шар? Что лучше – рискнуть и, возможно, оказаться за решеткой или гарантированно отправиться в Бангладеш? Во втором случае нет никаких гарантий, что вы когда-нибудь увидите дочь снова.

– Я всегда могу получить визу и приехать к ней.

– Можете. С этим я спорить не стану. Однако не забывайте, в каком мире мы живем. В Америке никогда не забудут об терактах одиннадцатого сентября. Вы мужчина и к тому же мусульманин, и потому к вам будут относиться с подозрением. Да, Бангладеш не входит в список стран – спонсоров терроризма. Сейчас. Кто знает, как будут разворачиваться события в будущем? Никто не дает никаких гарантий.

Он принимается размышлять над ее доводами. Несмотря на то что после событий одиннадцатого сентября прошло уже три года, в Америке всё еще ощущалась атмосфера страха, смятения и недоверия, словно весь народ подхватил какую-то неведомую заразу, при которой даже после выздоровления человек навсегда остается калекой.