Ураган полностью

Добравшись до хижины, она обнаруживает, что в ней никого нет. Рина отвела ее сына в безопасное место. Хонуфа отчасти чувствует облегчение, но при этом понимает, что времени у нее нет. Ветер набрал такую силу, что валит с ног. Женщина оглядывается по сторонам. Выбор у нее небогатый. Что бы Хонуфа сейчас ни сделала, нет никаких гарантий того, что она останется в живых. Она подвернула ногу, и потому у нее нет ни малейших шансов убежать от бури. Значит, ей надо искать укрытие где-нибудь поблизости. Но где? Если она останется на берегу, то утонет, когда на него обрушатся приливные волны. Надо принимать решение, причем быстро. Буря уже здесь, и она нагрянула сюда не одна, а со своим другом океаном, эдаким партнером по смертельному танцу.

Хонуфе удается отыскать в хижине веревку, которой когда-то привязывали лодку. Хромая, она выходит наружу и оглядывается по сторонам в поисках пальмы покрепче. Вскоре она останавливает свой выбор на одном из деревьев, растущих неподалеку.

Пальма толстая и растет под углом – признак того, что за долгие годы она выдержала немало штормов. Хонуфа направляется к ней. Всякий раз, когда она переносит вес на поврежденную ногу, ей хочется кричать от адской боли. Наступает пора прилива, и море жадно набрасывается на берег позади нее. Вода сейчас доходит до подножия пальмы.

Ветер становится всё сильнее. По пляжу несутся сорванные цинковые крыши, способные перерубить человека пополам, если какой бедолага окажется у них на пути. Деревья гнутся и стонут. Птицы исчезли, попрятавшись в неведомых убежищах, в которых обычно укрываются, когда ярится стихия. Теперь в небесах властвует лишь взбесившийся, несущий смерть ветер.

Со всей решимостью она отгоняет от себя мысли о муже и сыне. Сейчас ей целиком и полностью надо сосредоточиться на том, как остаться в живых, как уцелеть во время шторма. Джамир – взрослый мужчина, он в море, о нем позаботится Аллах. Супруг справится. Сын с Риной, сейчас они за крепкими стенами особняка заминдара, и потому мальчику ничего не угрожает. Он в безопасности. Так что сейчас ей следует сосредоточиться на самой себе.

Хонуфа принимается карабкаться на пальму. Несмотря на то что дерево наклонено, женщина теперь находится на высоте около трех метров над землей. Она начинает привязывать себя к стволу, сплетая самые хитроумные из узлов.

Как же получилось, что всё вдруг с такой неумолимой скоростью пошло наперекосяк? Все беды Хонуфы, копившиеся и набиравшиеся с течением времени, подобно горному оползню, набрали скорость и ход, воплотившись в этом буйстве стихии, грозившем оборвать ее жизнь. Сейчас, если оглянуться назад, под силу ли ей сказать, что бы она могла изменить в прошлом? Как бы она поступила в свете того, что знает теперь?

Первым делом она привязывает к пальме ноги. Крепкие сильные ноги, которые все эти годы служили верой и правдой. Ноги, которые привели ее на дальнюю, западную оконечность пляжа, где она познакомилась с Сираджем, который сказал, что работает телеграфистом.

С чего ей было садиться рядом с ним? Она и не стала к нему приближаться, держа подобающую дистанцию, впрочем, достаточную для того, чтобы слышать его голос на фоне шума прибоя. Выглядел он совершенно обычным. В его лице не было ничего интригующего, ничего такого, что побудило бы ее спросить, кто он, почему сидит тут с таким видом, что сразу же выдает в себе горожанина.

Ей было в два раза меньше лет. Тело цветущей девушки и разум ребенка. Он был на четыре года старше, с тоненькими, аккуратно подстриженными усиками и напомаженными волосами – черными как смоль, словно на них никогда не падал даже лучик солнечного света. Он приехал из Дакки, окончил университет и мечтал стать писателем, ну а пока, чтобы помогать родителям и младшему брату, работал телеграфистом на севере в местном почтамте.

Был час заката. Они проговорили больше часа, покуда солнце медленно заваливалось за горизонт, покидая этот мир. Он сказал, что в ней есть нечто удивительное. Да, она грамотна, образованна и прочла много книг, но помимо этого он чувствует в ней связь с запредельным. Подлинную связь, а не ту, которой хвастают дураки, расшибающие лбы в храмах и мечетях, связь с неведомыми мирами, с лучистой красотой и подлинной природой вещей, скрывающейся за маской фальши.

Так слово за слово он ее околдовал. После того как они попрощались друг с другом в тот первый день, она на протяжении всей следующей недели ежедневно прочесывала пляж, покуда наконец не нашла его в том же уединенном месте. При виде девушки Сирадж просиял от радости.

Она рассказала ему о сне, который ей привиделся накануне: что моря, океаны, да и вообще все воды мира превратились в бумагу, и каждая волна состояла из страниц некой великой бесконечной книги. Может, Сирадж сумеет ответить, что значит ее сон?

Он сказал, что на этот вопрос у него нет ответа. Но за дни, что слились в недели, Сирадж поведал ей о многом другом. Он ее учил.