Ураган полностью

Аббас вытаскивает кляп изо рта Джамира, но тут же закрывает его ладонью. Джамир тяжело дышит, силясь вобрать в грудь чистого воздуха.

– Сейчас я уберу руку. Дам тебе еще один шанс сказать, где письмо. Заорешь – убью. Не скажешь – убью. Понял?

Джамир кивает, но, когда Аббас отнимает ладонь от его губ, продолжает молчать, глядя на нависающего над ним капитана.

– Ладно. Это была твоя последняя возможность спасти себе жизнь.

Аббас принимается шарить по карманам в поисках опасной бритвы. Джамир чувствует, что хватка Маника, держащего его за лодыжки, слегка ослабла. Рыбак решает воспользоваться этой возможностью. Он подтягивает ноги к себе и со всей силы наносит удар.

Маник отлетает в сторону сантиметров на тридцать. Толчок получается не особо болезненным. Сын капитана скорее удивлен. Однако от неожиданности одна его нога цепляется за другую, и он падает. Джамир, извиваясь как рыба, ползет к низкому ограждению. Переваливается через него. Короткий полет в воздухе – ему навстречу устремляется сине-зеленое море.

Холодная вода оглушает мужчину, как пощечина. Так получается, что в момент падения Джамир оказывается повернут лицом вниз, и потому соленая вода устремляется ему в нос. Рефлекторно он открывает рот, чтобы откашляться, и море тут же вбивает студеный соленый кулак прямо ему в глотку. Побарахтавшись на поверхности, он быстро начинает тонуть.

Его разум мечется, грозя низринуться в кромешную мглу животного ужаса. Внезапно он слышит голос – властный и мудрый.

– Прекрати. Ты знаешь, что делать. Задержи дыхание. Извивайся как угорь.

Джамир уже погрузился на много метров под воду. Мужчина силится понять, откуда идет голос, и поднимает голову к поверхности моря, туда, откуда исходит размытый свет солнца. Он принимается извиваться телом и работать ногами. Отчасти он даже выигрывает от того, что его руки и ноги сейчас связаны – это придает дополнительную обтекаемость его телу. Корчась, он наконец выныривает на поверхность. В глазах – искры. Джамир жадно вбирает в грудь воздух.

Траулер всё еще неподалеку. Аббас и Маник всё еще стоят на корме. Они ничего не говорят Джамиру – просто молча взирают на него с палубы удаляющегося корабля.

– Дыши глубже,– говорит голос.– Наполни воздухом легкие и держи голову над водой. О капитане и его сыночке не переживай. Они думают, что с тобой всё кончено.

Он оглядывается по сторонам. Ничего: куда ни кинь взор, везде безбрежная гладь океана.

– Мне конец! – Душа не желает этого принимать, она бунтует. Как ему выжить тут в одиночку, связанному? И всё же Джамир подчиняется голосу, вбирает в легкие побольше воздуха и ложится на спину – совсем как в детстве на постель, когда у него был жар и мать делала ему примочки, чтобы сбить температуру.

– Хонуфа… Мой сын… Я больше никогда их не увижу.

– Увидишь, если не станешь предаваться отчаянию. О чем ты забыл?

– Не знаю.

– Посмотри на себя.

Он смотрит и обнаруживает, что амулет, подаренный ему Гаурангой, выбился из-под рубашки, и шип ската, как и прежде закрепленный на его шее бечевкой, сейчас плавает на поверхности воды.

Джамир пытается ухватить шип зубами. Получается это у него далеко не с первой попытки. Наконец костяной шип размером с длинную расческу крепко зажат челюстями. Он твердый, цвета слоновой кости. Его иззубренные края остры как нож. Джамир подтягивает руки к лицу. Маник связал их крепко, но только в один оборот веревки. Джамир подносит запястья ко рту и начинает тереть веревку о край шипа. Работа тяжелая. Всякий раз, когда ему кажется, что голова вот-вот уйдет под воду, он останавливается и вбирает в грудь свежую порцию воздуха.

Оттого что шип приходится сжимать как можно крепче, челюсти немеют, а губы, израненные острыми краями, кровоточат, но Джамир не сдается. Ему кажется, что он пилит веревку уже целую вечность. Смотрит на нее и кричит от отчаяния – следы шипа на ней едва заметны.

– Не сдавайся. Продолжай.

– Я больше не могу, – всхлипывает Джамир.

– Ты должен. Подумай о жене с сыном. Они там, на берегу. Скоро им понадобится твоя помощь.

– Ты – это он? Ты Лодочник?

На этот раз, прежде чем ответить, голос долго молчит. Когда он раздается снова, Джамир успевает обо всем догадаться.

Он плачет, теперь уже зная о том, кто все эти годы приглядывал за ним, и снова принимается за работу.

Когда поддаются последние упрямые волокна веревки, Джамир уже настолько измотан, что даже не чувствует радости. Он тянется к щиколоткам, чтобы развязать ноги, и понимает, что на это у него уже нет сил. Мир блекнет и съеживается, удаляясь куда-то прочь. Джамир ничего не может с собой поделать, даже несмотря на голос Лодочника, уверяющий, что помощь уже совсем близко.