Ураган полностью

Джамир обхватывает голову руками и долго молчит, в который уже раз переживая события далеких дней. Наконец он произносит:

– Я мужчина, а значит, должен кормить семью.

После того как Гауранга уходит, Джамир некоторое время сидит в моторном отсеке, мечтая попасть на корабль, который плавал бы не по волнам, а по времени. Как было бы здорово переместиться в прошлое и всё исправить.

Сколько раз он разглядывал письмо с того момента, как его впервые обнаружил! Взор вновь скользит по ставшим уже знакомыми буквам. От этого становится легче, он словно видит знакомые лица в людской толпе.

Какая же все-таки жестокая насмешка судьбы. Три буквы, которые он знает и может уверенно написать, – не из бенгальского, а английского алфавита. Буквы, с которых начинаются имя и фамилия женщины, погубившей его отца.

Джамира всегда пленяло могущество письменного слова. Ему казалось непостижимым, как можно отобразить на письме имена, мысли, идеи, звуки. Это был воистину настоящий волшебный мир, доступ в который ему закрыла смерть отца. Мир, в котором ему пришлось существовать, оказался скучен и прозаичен. Вот тебе две руки для работы, две ноги, чтобы до нее дойти, пара глаз, чтобы смотреть на синеву моря, пара ушей, чтобы слышать свист ветра, нос и рот, просоленные от морской воды.

Когда он женился на Хонуфе и увидел, как далеко она ушла вперед благодаря стараниям Рахима, ему еще долго, словно садовнику, пропалывающему клумбу, пришлось вытравливать из собственной головы завистливые мысли.

Но потом она порвала с заминдаром и лишилась книг, подпитывающих остроту ее ума. Ей стало не на чем писать, разве что на камнях и песке. Хонуфа ушла в себя, и Джамир понял, в чем заключается уязвимость грамотного человека – его ум не в состоянии питать сам себя, поддерживая тем самым на плаву, в отличие от разума Джамира, способного разглядеть что-то особенное в узоре облаков и вечно движущихся волн, услышать в криках птиц и зверей намеки на тайный язык.

Теперь ему было стыдно за то удовольствие, с которым он наблюдал за состоянием Хонуфы.

Он встает, чтобы уйти, но тут корабль резко дергается, отчего Джамир едва не падает на пол. Он опирается рукой на стену и ждет, когда корабль выпрямится. Однако судно стоит неподвижно, и Джамир потрясенно осознаёт, что никакой качки нет, его просто подвели ноги из-за выпитого вина.

Продолжая придерживаться рукой за стену, он направляется на камбуз, чтобы завалиться спать. Голова как чугунная. Под мерный шелест волн Джамир проваливается в сон.

Джамира мучает кошмар. Он бежит по бесконечным металлическим коридорам, а его преследует какое-то чудовище. Из стен вырастают руки, силящиеся его схватить, удержать хотя бы на секунду. В ужасе он оступается, и его хватает эфемерная пара рук, которые тут же обретают плоть. Пальцы ползут с плеч на шею и ко рту, зажимают его, чтобы Джамир не смог издать ни единого звука.

– М-м-м-м-м-м… – Сковывающие его цепи кошмара распадаются, Джамир пытается сесть, но у него ничего не получается. Кто-то его держит. Рука. На этот раз настоящая. Толстые грубые пальцы разжимают ему рот и засовывают в него грязную тряпку, воняющую соляркой. Джамир давится.

К его шее прикасается холодное острое лезвие.

– Ни звука, а то я располосую тебе шею от уха до уха, – говорит Аббас.

Капитан нависает над ним. Свободной рукой он обшаривает вещи Джамира.

– Где письмо? Где письмо, мудак ты неграмотный?!

Тело делается ватным от ужаса. Джамир переводит взгляд с Аббаса на Маника, который, ухмыляясь, сидит на ногах рыбака, не давая ему дергаться.

– Свяжи ему ноги, – велит Аббас сыну, не сводя глаз с Джамира. В считаные мгновения ноги рыбака оказываются опутанными толстой нейлоновой веревкой, увенчанной тугим узлом. Затем ему связывают руки в области запястий, причем так крепко, что Джамир едва может пошевелить пальцами. Бедолага обездвижен и лишь дико вращает глазами, силясь встретиться полным мольбы взглядом с Аббасом. «Неужели это конец? Я ведь ничего никому худого не делал. Отпустите меня, и я никому ничего не скажу», – хочется закричать Джамиру. Его сочтут трусом? Пускай! Только бы еще раз увидеть свою семью.

Аббас подхватывает Джамира под мышки, а Маник берет его за ноги. Вместе они поднимают рыбака и направляются к лестнице. Джамир понимает, что они собираются сделать. Он словно приходит в себя от вызванного страхом паралича, принимается дергаться и кричать сквозь кляп.

Вместо воплей раздается нечто похожее на приглушенные стоны.

Оказывается, снаружи уже забрезжил рассвет. Мир окрасился в цвета топаза. Море спокойно, но при этом зеленоватого оттенка, от которого Джамиру становится дурно. Ночью в какой-то момент траулер пришел в движение и теперь спокойно плывет по зеркальной глади моря.

Ниже всего ограждение на корме, и Джамира тащат именно туда.

– Готовься, – бросает Аббас, когда они встают параллельно ограждению. Джамир кидает взгляд вниз. Море, которое столько лет кормило его семью, теперь обратилось против него. Волны будто бы с жадностью лижут борт траулера.

Отец с сыном опускают Джамира на палубу.