Кроме того, остается еще вопрос других размеров. Аркадий был сложен пропорционально, Леонида тоже. В ее первый раз ей наверняка будет очень больно, если не проявить максимум осторожности и подготовки. Пусть лучше контролирует процесс сама, если ей так будет спокойнее.
Он послушно откинулся на подушки, лаская прижавшееся к нему сверху податливое тело. М-м, определенно, шикарная идея! Какой вид отсюда открывается, даже лучше, чем когда он держал ее на руках!
Она обхватила его тонкими пальчиками, и Аркадий сам застонал — к удивлению для себя. Нет, он смог бы проконтролировать голос, если бы был к этому готов… Но в том-то и дело, что не был! И до чего же приятно, и особенно когда касаешься мягкого, влажного…
— Так, стоп, — он перехватил ее за бедра. — Ты что еще пытаешься сделать?
Леонида закусила губу и поглядела не него шалыми, темными глазами.
— Стать твоей женой!
— Отличная формулировка, емкая. Ты торопишься. Уж не знаю, куда, но слишком торопишься! Это ведь твой первый раз, так?
Аркадий никогда не спрашивал, но судя по некоторым ее оговоркам и ее досье…
— Да ладно тебе! — вскинулась она. — Первый раз всегда больно, это ничего страшного. Я хирург, в конце концов, я знаю, о чем говорю!
— М-да, сразу видно, что не гинеколог… Никакого первого раза с таким настроем! — Аркадий перехватил ее и подвинул к себе, так, что она оседлала его грудь. М-м, а тоже весьма приятные ощущения! И отличный вид. Особенно когда она слегка наклонилась, и выбившиеся из строгой прически волосы свесились вниз, защекотав грудь и шею. Какие же у нее красивые волосы, темно-каштановые, с красноватым отливом… Она недоиспользует их потенциал, это точно.
Впрочем, об этом точно не сейчас.
— А у тебя-то откуда опыт, интересно? — спросила Леонида неожиданно едко.
— Книжки читаю, — веско сказал Аркадий. — Внимательно… В отличие от некоторых! — он слегка шлепнул ее по попе, Леонида охнула.
— Значит, так… — он снова притянул ее к себе, поцеловал крепко, жадно. Затем, чуть отпустив, прошептал ей прямо на ухо. — Хочешь быть сверху — оставайся сверху. Но командовать парадом буду я.
…А ведь и в самом деле ничего сложного. Читать ее лицо. Слушать кончиками пальцев ее тело. Как-то само выходит. И книжки тут не при чем. «Я наблюдал за ней десять лет, — вдруг понял он. — Как она входит в комнату, как выходит, как делает укол, как улыбается, как печатает назначение, как выглядывает в окно… Наблюдал гораздо внимательнее и пристальнее, чем отдавал себе в том отчет. И теперь я точно могу сказать, когда ей хорошо, когда ей очень хорошо, когда она близка к пику — вот как сейчас…»
Лаская ее руками и ртом, он доводил Леониду до оргазма несколько раз — под ее неискреннее возмущение и настоящие стоны. После первого пика из глаз пропала сумасшедшая торопливость, после третьего — она наконец хоть немного расслабилась, настолько, что он смог начать растягивать ее пальцами, не чувствуя сопротивления. После пятого Леонида, окончательно обессиленная, упала сверху пластом, тихо постанывая.
Аркадий понял, что настало время применять магическую стимуляцию. Очень мягко, нежно, аккуратно — чтобы самую чуточку взбодрить, но только не напрячь. Он провел пальцами вдоль ее позвоночника, коснулся поясницы, вливая толику магии — и почувствовал, как девушка оживает под руками.
— Вот теперь, — сказал Аркадий. — Вот теперь давай, любовь моя. Ты, пожалуй, готова.
Сам он за собой совершенно не следил, несколько раз терял возбуждение, сосредотачиваясь на ее удовольствии, и возбуждался вновь — но теперь почувствовал, что готов, готов более чем, до каменной твердости, так, что, пожалуй, и не удержится, стоит только оказаться внутри… Впрочем, в первый раз даже лучше не затягивать.
Кто из них в итоге руководил процессом, Аркадий не мог бы больше сказать, но это было и неважно. Главное, он оказался внутри, а Леонида не плакала, не морщилась от боли, только тихонько дышала, широко, удивленно раскрыв глаза.
— Я… Могу продолжать? — спросил он.
— А?
— Можно? Ты уже привыкла? Или подождать еще?
— Наверное… Я не знаю… Не соображаю ничего…
На пробу он попробовал задвигаться в ней — и она поддержала его, помогла, подхватывая и усилия, и ритм. Аркадий ахнул; он даже близко не мог представить, что это будет так! Они двигались вместе, дышали вместе, вцеплялись друг в друга; он уже не мог определить, настигло ли ее такое же удовольствие, как его, знал только, что она застонала, когда он напрягся и выплеснулся в нее, и пробормотала: «Да, да, мой хороший, мой милый…»
И упала на него, дрожа.
Аркадий обнял ее крепко-крепко, желая, чтобы возможно было не отпускать вообще никогда.
Леонида проснулась в темноте, сразу и до конца, будто не спала вовсе. За окном знакомо перемигивалась реклама на доме напротив; часы на запястье сообщили ей, что времени — привычные четыре утра.
Она пошевелилась, раскинув руки и ноги. Как и следовало ожидать, Аркадия рядом не было. Он предупредил ее, что ему рано уходить утром — и на весь день. Какая-то важная миссия, дальний перелет. Его не будет ни в госпитале, ни на связи.
