– Ты выбрал тяжелый путь когда-то, – сказала она, продолжая возиться с козлятами. Ее дряхлая одежда, вся замаранная и местами рваная, не особо прикрывала ее. Я не понимал, кто она, и особо не придавал значения ее словам.
– Ты не увидишь ее, пока не посетишь четыре храма в четырех сторонах света. В обители каждого из владык. Для тебя это непонятно, и понимание этого еще очень далеко от тебя. Но если ты не свалишься с выбранной дороги, ты найдешь не только смысл моих речей сейчас, но нечто большее.
Я плохо представлял, что такое земля. Я боялся не найти остров, названный певцом, а уж найти четыре храма… Последний должен быть храм воздуха. Это та часть света, в которой мы находимся сейчас.
Что говорит эта женщина и зачем мне ее слушать? Но я понял, что вошел отчасти в земную жизнь и потерял глубину чувствования. Подозрения и недоверие – новые чувства во мне, перенятые.
Козленок оторвался от ее груди, и молоко брызнуло ей на одежду. Увидев его, я ощутил, как подозрения мои растворились. Меня обуяло чувствами другими, каким-то бессознательным трепетом. Я страстно возжелал. Она посмотрела на меня и улыбнулась, сказав:
– Человек – еще животное, как и дух его. Но все инстинкты есть буквы отражения более тонких значений.
И когда ее одежда стала превращаться в белоснежную ткань, а лицо начало сиять как солнце, во взгляде ее я увидел величественное милосердие, взгляд великодушной матери на свое чадо. Меня затрясло от трепета осознания великой женственности, теперь меня обуяли чувства дитя к матери.
– Змея, кусающая себя за хвост, – подвела итог она, повергнув меня в пучину темной страсти, и тут же ошарашила другой своей крайностью. Потом показала пальцем направление на юг
– Там материк первого твоего посещения. Потом указала на восток. – Там после долгой суши, потом воды – северный и южный материк, южный твой следующий, а потом северный, и только после, сюда – сказала мне и очень быстро исчезла.
В сумраке я увидел хижину в зарослях и зашел туда. Видны следы жизни. Кто-то жил тут и пропал. Пахнет старостью, сырым деревом. И горелой печкой. Какой-то человек тут жил, а может, и не один. Он пропал. Кто знает как. Как мимолетно видение земной жизни! И ведь большая часть их – это просто люди, живущие для своих детей и семьи, не желающие кого-либо покорять или завоевывать. Нет разницы между северной или южной семьей, восточной или западной. Желания и жизни одни. Жить спокойно и жить счастливо.
Неподалеку от дома стоял дуб. Большой, ветвистый, с высокой кроной. Подошел к нему.
– Как твои дела, достопочтенный? – спросил я.
–Печалью и болью большой заражен я.
Сказал мне он.
– Хулиган из селенья нацарапал на мне несколько слов… Приходил он сюда под тенью ночи , встречался тут с подругой своей. Но не слова на теле ранят меня. А то, что, ушедши, он не вернулся, а потом пришли толпы и селенье сожгли. Приди,вернись хулиган светлоглазый! рассмеши ее снова под моею листвой. Молчание мне как смрад пожара. А смех людской теперь слаще дождя.
И увидел я улыбающегося. Того, которого я уже видел. Он подошел, и когда его губы растянулись в улыбке, в его зубах я разглядел овальные щиты, а за ними пехоту. Все как на подбор гордые и сильные. И стяги в виде орла с загнутыми крыльями, держащего два солнца в лапах, а третье над головой. И улыбка эта внушала трепет. И он этими зубами «клац-клац» – и весь мир содрогнулся. И разговаривает он повелительным тоном. И показывает, кому и куда. И дым-копоть и мертвые тела.
А я теперь ребенок. Малое такое дитя, босое. И бегу, и кричу: «Мама-а-а-а-а-а-а-а». А в ответ тишина. Только дым. И тяжелым грохотом они шагают и вытаптывают траву пастбищ. Власть эта сильна. Им нет преград. Они уничтожают, не скорбя, они ликуют без сожалений.
И вот в одно мгновение все меняется. Под ударом тяжелого и железного орудия зубы сыпятся . И челюсть некогда самовлюбленного правителя зубов жалко перекашивается. А строй ровных рядов разваливается. И виден лик нового героя. И он так же ярко улыбается, а потом оказывается, он тот же. И ровные ряды зубов с уже круглыми щитами блистают и ликуют. В итоге история повторяется. И зубы сыпятся, уступая новым героям. И вот ликующий новый царь. И новый герой. И так же, как и прежний, сыпется и падает, теряя свои лучи.
А я не знаю, куда бежать среди всего хаоса. Зову маму. Вдыхаю дым. И горе, большое горе во мне. И при этом мысль: «Где мама?» Но и эта мысль потом уходит. Все уходит в небытие. Где искать проблеск? Вспоминаю бриллиантовую звезду. И слова: «Это утренняя звезда. Возьми ее образ, запомни его. В самую темную ночь иди за ней, ничего не боясь. Она есть твоя воля к жизни».
