В одно мгновение птицы перестали петь, разом вспорхнули в воздух и разлетелись. Натянутая нить, как струна, выстрелила мне по подбородку, начала вибрировать и вращаться, наматывая мой подбородок, потом голову и все тело. Я, как жидкость, закрутился в вихре. Этот вихрь затем превратился в пыль. Огромное, бесконечное количество пыли, вращающейся вокруг оси. Все кружилось с огромной силой. Но в этом была некая гармония. Разводя воображаемые руки, я танцевал вместе с пылью, на миг ощутив себя безбрежным. А внутри начиналась борьба. Множество частиц – это окончательно огрубевшая материя. Ее окончательный этап. Когда все этапы закончены, энергия находит себе новое применение. И теперь это борьба. Материя, не имевшая цели, теперь воевала. Материя победившая хватала менее сильных, поедала их либо подчиняла. Вот я вижу время, вижу его цикличность… Все поделено. И вот сила борьбы поутихла, заменяясь организацией. Она ограничена. Как эмоциональный юношеский порыв. Все упорядочивается и неминуемо организуется. И уничтожается, только чтобы родить новое. А энтропия ведь только внешний атрибут. И так за один миг для меня прошло непредставимое количество эпох, пока не появился сгусток материала той самой, которой предназначено быть местом бурь.
Она уплотняется. Этот процесс длится долго. Превращается в шар. Еще очень горячий для жизни. очень рано. Идет подготовка. На ней происходят взрывы. Кипящая жижа разлетается брызгами. Это длится утомительное количество времени. И после долгих мучений на ней появляется поверхность. Двух видов: твердая и жидкая. Долгое время они просто были. Влюблялись друг в друга. А жидкая и податливая колыхалась об твердь миллионами лет. А твердь с грубыми скалами стоял неприступно. Но именно твердь не выдержал и кончил в нежную и мягкую. Как и предполагалось, именно нежность и слабость стали двигателем. В этой нежности роем зародились существа, такие же нежные, не имеющие твердых основ, как их мать.
Первые признаки отца стали проявляться не только в агрессии, но и в грубости форм. Борьба передалась по наследству. С этого момента они стали тянуться к отцу. Отец принял их, но после принятия порядков его дома. И дети приняли его. На земле появилась энергия жизни, и она была дана в руки. И это была энергия эго. Это энергия локальная, своя и для себя. Она не структурирована. Она направлена на себя, а значит, против всего. Существа принимали самые ужасающие формы. И чем ужасающе, тем больше шансов выжить и дать потомство. Это длилось меньше, чем эпоха извержений безумной материи, но тоже утомительно долго. Борьба тел идет и идет. И среди них появляются существа, которые начинают выдумывать способы превзойти не только телами, но и с помощью материалов, окружающих их. В этом их победа – в эволюции силы. Их тела стали не так ужасны. Вся агрессия их перешла в подручные материалы. А тела их вернули себе отчасти материнскую нежность. Их ужасающим оружием стал твердый материал отца. Здесь началась эпоха эволюции интеллекта. Но это всего лишь ступень в эволюции силы. Кто изловчится использовать хитрее и наглее окружающие материалы, чтобы уничтожить как можно больше вокруг таких же, как он? Чтобы стать сильнее и потенциальнее? Чтобы наплодить больше потомков?
Чем ближе к качеству, тем меньше количества. Это относится как к материи, так и ко времени. Время сжимается, чувствуя сгущение качества. И этапы эволюции ускорились со сгущением качества интеллекта. Количество мышц в телах стало меньше, а методы войны все хитрее. Они совершенствуют орудия убийства с разной степенью успеха. И те, кто не поспел, отправляются в прошлое земли. И вот я оказываюсь уже на земле в качестве наблюдателя жизни людской. Пока что мне дали только взглянуть, но не участвовать. Но я окунусь с головой. Обязательно я здесь буду.
Сейчас я вижу, как это изменилось. Все начинается с самого малого. Как медленно и болезненно растет каждый бугорок, каждое пятнышко в мире. Оно выстрадано, оно выношено, оно сотворено, оно приложило немало сил. Каждое проявление создано колоссальными усилиями. Я начал догадываться, что борьба эта неслучайна, я начал понимать, к каким колоссальным изменениям она должна привести. Каждая песчинка создалась усилиями, каждое великое – тем более. С наслаждением хозяин выпивает бокал вина вечером только после тяжелого труда в своем хозяйстве, зная, что он преодолел это.
