Новая эпоха человека есть объединение. И произойдет оно не властью одного центра над всем, а изменением каждого сознания, составляющего новое тело общества. Ведь любому ясно, когда проходя этапы эволюции один примитивный вид становится более совершенным по сравнению с предыдущим, меняется не только его часть, меняется каждая клетка, вплоть до структуры мельчайших составляющих. И этот новый организм уже не может даже скрещиваться с исходным. Наступит время, когда станет вопрос выживания для тех, кто живет только для себя. Для победителей и побежденных. Вне всей игры и этого выживания останутся те, кто узнает друг друга издали, по взгляду или слову, кто прост и добр ко всему. Они будут слабее всех хищников, но этот воюющий мир уже не касается их.
Есть три вида войны, и только одна ведет к прогрессу сознания. Великая война с отжившим. Борьба осознанного равноправия с полулюдьми-полузверьми. Второй вид войны – война идеологий, третий – война ради войны. Она идет за материальные ресурсы, богатство и личные интересы, но играет она роль сеялки в материальном мире и оставляет для истории сильные тела. Интеллект – это сложное поведение. Каждый раз существа, развивающиеся в поведении, становятся непредсказуемы. И следующий шаг – это сложность, которая непонятна будет человеку разумному, в своих стенах живущему. Это состояние жизни со всеми. Существование не в себе, а во всех, на это способна только яркая индивидуальность духа, в противоположность скудному духу, который стремится обособиться, нагрести для себя жира. Эй, человек, ты не потный кусок мяса, всасывающий в себя питательные вещества извне и высирающий отходы. Ты одна из маленьких граней, составляющая переливы вселенной. Постарайся как можно ярче осветить этот мир! В этом театре, блистай актер.
Отжившие миры не сдают позиции. Понятие организации осознанного человечества растет постепенно. Но только эго приспособилось к одной организации, дух привносит новые энергии для объединения – и эго начинает сопротивляться. Ложное объединение происходит в крепеже диктатуры и тирании. Но это искусственное давление, и чем оно выше, тем громче взрыв в конце. Человечество должно меняться в сознании своем. Каждый должен развиваться и тянуться к изучению этого мира.
Так мы шли с моим попутчиком по траве степной и не видели горизонта. И он рассказывал мне что знал. А я – что видел в мирах, не знакомых ему. А может, и знакомых, но не помнимых им. Ибо земля забирает память.
– Почему люди на земле едят мясо, а ты ешь только растения? – спросил я. Ведь растения тоже живые. Щадя одних живых, поедая других, думаешь, ты делаешь благо?
– Знаешь, есть символ змеи, кусающей себя за хвост. Начало и конец всегда ближе друг другу. Не зря детская непосредственность представляется как неизменная составляющая старческой мудрости. А болезни лечат ядом, гениальность всегда проста. А в жизни чем ты ближе к источнику ее, тем ты ближе к ее венцу. Растения – наиболее ранние и простые формы жизни. Есть еще более ранние, но об этом позже.
На деревьях дивы ночами выглядывали и спокойствие нарушали, как будто предупреждали. Но бравада затмевала весельчакам глаза. А сказитель им пел и не боялся ничего. И отправился с ними в последний поход. Буду развлекать своих братьев я по дороге. По дороге в облаков покой.
Расставшись, почувствовал скорбь. Я узнал, что такое дружба. И хотел опять увидеть друга. Явления так мимолетны! И как скорбишь по ним. Вспоминаешь в минуты умиротворения и хочешь вернуть. Зачем? Почему приходят эти воспоминания? И возможно ли опять встретить старого друга? Заново почувствовать момент, чтобы насладиться им в полную меру? Когда-то я понял, что никто не пропадает. Но как все устроено? Как упорядочить свои чувства и желания? Как найти близкого человека в этом бесконечном?
Опять одиночество и растерянность. Есть знаки свыше, что все неслучайно, и есть движение. Я не то пустое существо из темноты, я новое, что-то чувствующее. У меня есть что вспоминать и о чем сожалеть. У меня есть вера в некий смысл. В некий.
А может, это то, в чем я уговорил себя, чтобы не потерять надежду, без которой я просто исчезну?
По пути мне встретился мальчик, который видел меня и что-то говорил, показывал пальцем в сторону, и я пошел туда. Пройдя некоторое время, я увидел еще одного юношу, и он так же что-то говорил и показывал в немного другую сторону. Мне стало интересно, и я пошел туда. Через некоторое время пешей ходьбы я увидел взрослого мужчину, одетого как воин, указывающего мне молча назад, в сторону примерно ту, где находился первый встреченный мною мальчик. Тут я начал раздражаться и, не надеясь что-то найти, пошел к исходной точке своего путешествия, чтобы не потеряться.
Вдалеке виднелось стадо коз, и сидела там немолодая женщина, пастушка с большими грудями, и вокруг нее несколько маленьких козлят, которых она выкармливала своим молоком. Я почувствовал, что она не земная. Она видит меня, и ее не видно для земных.
