Эльзе бежала по лесу, чтоб поскорей удалиться от бункера. Ей всё казалось, что небо обрушится, земля провалится под этим местом, где ведут такие жуткие разговоры. Добежав до залитой водой канавы, она вдруг поняла, что повернула не к хутору, а в сторону Комбината, и оказалась почти на том месте, где на нее напал шофер. Дальше тянулось болото, торчали из земли вывернутые корни упавших деревьев.
Она выбралась на высокое место, побежала обратно к дому, споткнулась, без сил упала на мох. Деньги, спрятанные за пазуху, жгли ее кожу. Вспомнилось, как она убегала от Ищенко. И тогда, и сейчас ее пугало не осознание угрозы насилия и гибели от рук человека. Этот страх был нечеловеческой природы. От него нельзя было скрыться. Будто огромный волк-оборотень глядел на нее между сосновых стволов.
Что-то темнело впереди — небольшая яма, угли, обгорелые ветки. И в центре костра… человек. Ребенок!
Труп, присыпанный листьями. Под лохмотьями обгорелой плоти округлялась грудная клетка, виднелись белые кости. Ребра, сочленения бедер и плеч, позвонки. Круглый затылок. Голый и гладкий хвост. Собака!
Кто-то поймал и зажарил на костре собаку, на кустах висели клочья черной шерсти. Неужели это сделали братья?..
Чтобы заслониться от всё нарастающего ужаса, отступая, девочка начала шептать молитву. Но слова отдавались в воздухе пустым звуком. Тогда она запела по-русски:
Песня помогла, страх отпустил.
Эльзе бежала по лесу и продолжала петь, вспоминая улыбку Павла, праздник Первомай, своих одноклассников. Счастье — неужели его не будет? Светлые годы — неужели они не приблизятся?
Подбегая к хутору, Эльзе еще раз ощупала деньги под платьем. На тропинке она увидела Вайдо, который возвращался с Комбината.
Брат спросил про Эйнара, и девочка пересказала сцену, которую наблюдала в землянке.
— Хорошо, я принесу им водки, — нехотя согласился брат.
— Еще я видела костер и мертвую собаку. Я испугалась, что это ребенок. Но у нее был хвост.
— Ты зря пошла в ту сторону. Там есть дыра в заборе, рабочие выходят с Комбината.
— Неужто русские едят собак?
— Это, верно, лагерники, воры, — проговорил брат, пожав плечами.
Эльзе замечала, что в последнее время Вайдо стал вялым и каким-то пришибленным. Безропотно выполнял поручения матушки. Придя с Комбината, несмотря на усталость, носил воду, колол дрова и делал все домашнюю работу за себя и за Осе. Казалось, этой покорностью он пытается удержать установившийся порядок вещей, тогда как Эйнар хотел скорейших перемен.
Они вошли в дом. Матушки не было — она ушла в поселок за покупками и, видно, еще не вернулась. Только сейчас сердце Эльзе перестало колотиться от страха. Ей хотелось слышать голос брата, такой знакомый и успокаивающий.
— Вайдо, ты знаешь, что такое «лагерь Клоога»? — спросила она, собирая ужин.
Брат отвел глаза.
— Думаю, это как-то связано с войной. Кажется, Эйнар и Юрген служили в тех местах. Да, я вспомнил, они эвакуировали этот лагерь вместе с немцами.
Вайдо подошел к окну, обнял сестру, лицо его на время прояснилось, сделавшись мечтательным.
— Эльзе, ты бы хотела уехать отсюда? Далеко-далеко, к теплому морю. Говорят, есть море, которое не замерзает зимой.
— Да, я хочу уехать, Вайдо, — кивнула девочка. — Мне страшно. Мне кажется, с нами всеми должно случиться что-то ужасное.
Брат застыл, продолжая поглаживать ее плечо.
— Да, ты права. Это всё Худой. Он служит Дьяволу и нас заставляет участвовать в этих делах.
— В каких делах? — тихо выдохнула Эльзе.
— Черные мессы. Мы собирались в ателье фотографа, там была голая женщина, мы называли ее царицей. Он заставлял нас стоять перед ней на коленях и целовать ее ноги. Я не могу тебе рассказать, что мы еще там делали… Но потом… Худой заставил Осе убить ее. И фотографа тоже. Ты знаешь, ведь Худой, он — колдун. Он влезает в нутро человека и приказывает делать грязные вещи. Он и сейчас сидит в моей голове и требует, чтобы я…
Вайдо медленно повернул к ней лицо. Через его глаза на Эльзе смотрел не человек — оборотень, присутствие которого она ощущала в лесу. Девочка застыла, чувствуя, как рука брата поднимается к ее шее. Нет, это была рука Дьявола.
Стукнула дверь, мать крикнула из сеней:
— Что ж вы не заперлись на щеколду? Сколько вам повторять!
Эльзе бросилась к матушке, помогла ей снять ботинки. Та принесла из поселка мешок крупы, рыбные консервы, сахар.
— Скоро Успение Пресвятой Богородицы, день моих именин. В субботу, как стемнеет, вы приведете в дом Эйнара. Я хочу, чтобы мы вместе встретили праздник.
Вайдо так и стоял у окна, повернувшись спиной, но Эльзе видела, чувствовала — Дьявол отступил.
Скоро явился Осе, от него пахло вином. Неужто и правда он убил ту женщину на Комбинате? Да нет, верно, братец Вайдо пошутил. Хотел напугать сестру страшной сказкой, а потом развеселить, как часто делал в детстве. Вот глупая, она чуть было не поверила этой выдумке!
