Этим утром Эльзе решила для себя, что уедет из дома, как только окончит школу. Осталось пережить этот год. Она будет учиться еще прилежней, получит аттестат и поедет в Москву. Павел сказал, что во всех институтах студентам положено место в общежитии. Она поступит учиться на химика или инженера. А потом, может быть, вернется работать на Комбинат — если захочет муж. Они поженятся, как только Павел окончит свой институт. То-то Осе и Вайдо удивятся, узнав, чего добилась их сестра!
Конечно, до поры никто не должен знать о ее планах. Когда придет время, Эльзе попросит директора школы поговорить с ее матушкой. А если та не отпустит добром — что ж, придется делать наперекор.
В обед она понесла еду в бункер для братьев. Кликнув птицей, постучав условным стуком, пролезла в землянку.
Дух сырой земли и прогоревших углей, запах прелого белья, пота и кислого хлеба, которые так нравились ей прежде, теперь давили грудь, наводили на мысль о могиле. Постели на нарах давно перестали застилать. Под нарами, сколоченными из березовых лесин, виднелись мешки с печатями и пломбами — деньги, захваченные после ограбления почты. Они так и лежали в бункере, тратить деньги запрещал Худой. Он говорил, что нужно выждать год или два — пока милиция не перестанет искать пропажу.
Горела керосиновая лампа. Эйнар сидел за столом и писал донесение, он был мрачен. Брат перестал бриться, оброс бородой, говорил грубым голосом, и Эльзе рядом с ним снова чувствовала неловкость, как с чужим взрослым мужчиной. Сидя на нарах, Арво и Юрген играли в карты. Печать несчастья лежала на их лицах.
Девочка уже знала, что братья снова убили людей. Они ходили далеко, до крепости Раквере, встречались с тамошним отрядом партизан. Подстерегли на дороге партийного руководителя, воткнули кол в живот и повесили труп на дереве возле его дома, с надписью на груди. Это лозунг лесных партизан: «Месть восстает из руин».
Эйнар говорил, что акции устрашения необходимы, они заставят народ подняться на борьбу. Худой по рации отправлял донесения в Центр, подтверждая готовность партизан идти против Советов до конца. Но Вайдо и Осе считали новую жертву напрасной. Они уже не верили, что Эйнар сможет их вывезти в Лондон, и только страх перед Худым держал их в покорности. Правда, Осе в последнее время совсем перестал ходить в бункер. Только Вайдо исполнял поручения старшего брата.
Разворачивая узел с едой, Эйнар выругался грязным русским словом.
— Снова картошка с грибами! — Он со злостью ударил кулаком по столу. — Почему мать не зажарит цыплят? Не испечет сладкий пирог? Где водка, ведь я просил принести! Я дал вам деньги, а вы кормите нас, как свиней!
Эльзе испуганно сжалась. Арво свесился с нар.
— Не кричи на девочку, Эйнар. Твои деньги мы разделили между нашими семьями. У Юргена мать заболела и больше не может работать, у меня жена бьется с тремя детьми. Пришлось помочь и родичам партизан, которых арестовали два года назад.
Юрген поддержал товарища:
— Уж больно много ты на себя берешь, Эйнар! Ты не командир, а такой же боец, как мы. Посиди три года в бункере, и будешь рад любой еде и помощи. Твоей семье и так приходится туго, на жалованье Осе и Вайдо они теперь содержат не два, а три лишних рта.
Брат скрипнул зубами и снова отпустил запретное ругательство.
— Что ж, крысам нравится сидеть в норах! А я не собираюсь. Я готовлю большое дело. Русские надолго запомнят Эйнара Сеппа!
Он схватил со стола охотничий нож.
— Нужны деньги? Что ж, мы спим на тысячах!
Эйнар взрезал один из мешков, и пачки купюр посыпались на земляной пол, застеленный ветками. Он схватил несколько пачек и сунул в руки сестре.
Эльзе дрожала.
— Но Худой запретил…
— Плевать на него! Просто нужно действовать осторожно. Съезди с матерью в Нарву или дальше через границу. Купите мяса, цыплят, хорошего вина и водки. Купи себе новые туфли и платье! Только не в магазине — идите на рынок, к мешочникам. Там вас никто не будет спрашивать, откуда вы взяли лишнюю сотню.
Эльзе испуганно смотрела на Юргена. Тот спрыгнул с нар.
— Успокойся, Эйнар, хватит пугать девчонку!
— Разве я не прав? Эти бумажки уже отсырели. Скоро они покроются плесенью, и нам останется только сжечь их!
Юрген взял деньги из рук Эльзе, бросил обратно в мешок.
— Думаешь, нам не хочется мяса, вина? Обнять своих друзей и близких? Но жизнь дороже, Эйнар. Сам знаешь, если московиты нас найдут, и тебя, и меня ждет расстрел. Вспомни лагерь Клоога!
Эльзе увидела, как Эйнар побледнел и опустил сжатые кулаки. Девочке стало вдруг по-настоящему страшно — она почувствовала, как на всех них надвигается безжалостная сила, имя которой соединялось с именем города, о котором она так мечтала — Москва.
Помолчав, Юрген взял из мешка и протянул ей небольшую пачку сотенных купюр.
— Так и быть, эти можно потратить. Но будьте осторожны. Поезжайте в город, идите на рынок. Не тратьте больше одной купюры за один раз. И сразу уезжайте домой.
— Водки! Пусть принесут нам водки, — крикнул Эйнар, когда девочка уже выбиралась из землянки.
