– Александр Петрович, пойдёмте с нашей бригадой, пройдёмся по минусовой отметке, я тут знаю место, где можно прикорнуть, – обратился ко мне Анатолий. Мы пошли, девушка с нами. Спустились на минусовую отметку и направились по отсеку, по которому трубы-двухсотки тянулись из здания на эстакаду соединительного коридора.
– Александр Петрович, вы тут досмотрите, а нам заглянуть ещё в одно место, – вдруг спохватился наш проводник, и двое отделились от группы.
Остались другие двое, с глазу на глаз, начальник «сердца завода» и девушка, сердце которой преподносилось ему как редкий дар небес. Прошли до тупика коридора, откуда не так давно Иван Сафронович, главный инженер, водил меня по намеченной трассе для прокладки резервных магистралей. За трубопроводами виднелся настил из досок, накрытый белой тряпкой. Вот он, неприметный лежак для ночного восстановления сил уставших тружеников подразделения. Стена, безлюдье и лежанка. Неужто заговорщики с намёком подготовили спальный антураж?
В полумраке светились широко распахнутые серые с голубизной глаза. Они уже не прятались и не метались в былом девичьем смятении, а излучали властный женский зов. Зов женщины, готовой отдать себя в руки любимого человека. На смену сомнениям пришла решимость. Сейчас или никогда! Слова были излишни; этот взгляд, прямой и требовательный, был сильнее и красноречивее всяких слов. Надежда питала её воображение, ведь она видела и ощущала в тех встречах на щитовой площадке теплоту встречного взгляда.
Сильнейшая любовная страсть у женщин выдаётся увеличением размера зрачков. Чёрные, расширенные вдвое зрачки излучают тогда из потаённого мира, из глубин соблазна неодолимую силу, подавляют духовной мощью волю того, на кого направлены. Встречались ли вам такие? Если нет, припомните художественный фильм о несгибаемом революционере-большевике Тер-Петросяне (псевдоним – Камо), о подвигах которого при жизни ходили легенды. Будучи арестованным за революционную деятельность, он разыгрывал роль тронутого умом человека, не ощущавшего физической боли. Камо выносил изощрённые пытки, не выдавая физических страданий, пока приглашённый на них профессор по сильному расширению зрачков не выявил притворство революционера. Потрясённый несокрушимой силой воли арестанта, профессор не выдал его палачам. Та же физиология управляет поведением влюблённых девушек, у которых сильнейшая страсть вырывается из душевных тайников через расширенные зрачки. Представители прекрасного пола глубже и острее ощущают позывы страстной, безотчётной и беззаветной любви, нежели их партнёры, наделённые более уравновешенной нервной системой.
А дальше – то невнятное продолжение, о котором вспоминается как о птице счастья, обдавшей избранника трепетными взмахами лёгких крыл и взмывшей с жалобным плачем в небесную пустынь. Если юная девушка открыто и отважно предложила себя женатому человеку, то он, в свою очередь, не смог преодолеть довлеющие стереотипы аскетической морали, господствующей в обществе лицемерия. Вдобавок, на него, то бишь на меня, давил груз ответственности за судьбу юного и чистого существа, не отдающего себе отчёт в последствиях опрометчивого шага. Не загоняет ли она себя в тупик, такой же непроходимый, как и стена эстакады, перед которой мы оказались вдвоём на минусовой отметке? Не будет ли тем труднее выбираться, чем глубже забредём в него оба, я и она. Не легче ли разорвать слабые нити сердечных влечений, пока они не укоренились, не опутали безвозвратно две жизни, одну из них семейную? Героизм женщин, способных ради мимолётного счастья к самоотверженности и самоотречению, известен, и он призывал к спасению страдающей души, ведь она всего лишь повторяла путь, пройденный мной после школы при назначении свидания на Театральной площади. Не прав ли Достоевский, считавший, что счастье – не в счастье, а лишь в его достижении? И существует ли оно, счастье? Или мы принимаем за счастье волнительный и обманчивый мираж? Потому и разговоры в глухом подвальном отсеке были не о том, никчёмные и лживые. Потому и вывел я свою спутницу, милую и разочарованную, с минусовой отметки наверх, из затемнённого подвального тупика на свет, к людям. Так случилось полвека назад, и от событий этих остались воспоминания, светлые и печальные одновременно.
