Управившись с делами на машинном дворе, Виталий Владимирович выехал в соседнее хозяйство. Обстановка там осложнялась тем, что к предстоящему совещанию в обкоме партии предприятию требовалось отчитаться о вводе в строй четырёх двухквартирных домов, тогда как их строительство ещё только начиналось. Оставалось одно – срочно подписать акт ввода жилья в эксплуатацию, получив на то согласие двенадцати служб и инстанций. Высокий авторитет предприятия и умение его полномочного представителя быстро входить в доверие людям способствовали успешному сбору подписей. Симпатичный молодой человек славянского облика, русоголовый и голубоглазый, Макаренко находил в беседе нужные слова, завораживая собеседника внутренней порядочностью и приветливым взглядом. Заминка случилась, когда настал черёд согласования документа в пожарной службе. Начальника местных огнеборцев, славящегося пристрастием к охоте, никак не удавалось найти на рабочем месте. В конце концов было установлено, что неуловимый укротитель огня предстоящим днём спозаранку отбудет в охотничьи угодья. С пяти часов утра заинтересованная во встрече сторона установила наблюдение за домом начальника пожарной охраны. Вскоре с ним удалось войти в контакт. Обрисовав причину раннего визита, Виталий Владимирович попросил покорителя огненной стихии подписать акт об окончании строительства строящихся домов.
– Какой акт? Там же ещё конь не валялся! – Сельский брандмейстер был ошарашен поступившим предложением. – Ведь неделю назад там даже фундаментов не было.
– Неделю назад не было, а сейчас есть. Давай съездим, там уже стены поднимают.
– Не могу, у меня командировка, по пути вот собрался на охотничьи места заглянуть.
– Ну, этому делу остаётся только позавидовать, – признался въедливый проситель. – Кстати, для снятия усталости можешь прихватить на охоту канистру спирта. Вон у меня в машине одна осталась, последняя.
Какой охотник смог бы устоять против такого предложения! Акт был подписан и скреплён печатью.
Тогда казалось, что без шефской помощи города село погрязнет в неразрешимых проблемах и продовольственную программу надо решать всем миром. Но вот что удивительно. После смуты девяностых годов грамотная экономическая политика всё расставила на свои места. Если Советский Союз в годы застоя закупал по импорту до тридцати миллионов тонн зерна ежегодно, то ныне Россия сама поставляет на экспорт зерна вдвое больше и становится главным поставщиком продовольственной продукции в мире, при этом – без всякой шефской помощи селу со стороны города. Кто бы такое предположил четверть века назад?
В марте 1985 года, когда я возглавлял Отдел оборонной промышленности Иркутского обкома КПСС, по цековской связи последовал неожиданный звонок от Дрождина. Мне был известен его послужной список после ухода с должности главного инженера АЭХК: учёба в Академии народного хозяйства при Правительстве СССР, заместитель начальника Главка Министерства среднего машиностроения, перевод в штат аппарата ЦК КПСС. Я искренне радовался его уверенной поступи к вершинам государственной власти, где он, человек, не признающий поражений, должен был исполнить свою победоносную роль.
Разговор начался с приветствий и дежурных фраз, но какова же была его интонация! Сама вежливость и учтивость слышались в телефонной трубке, а не прямой и твёрдый в суждениях Дрождин. «Как же преобразился Владимир Иванович в обстановке высшего партийного штаба», – мелькнула у меня мысль, а с ней состоялся переход к деловой части разговора:
– Александр Петрович, как у тебя обстановка с назначением нового директора комбината?
– Жду предложение от министерства, намечается кто-то из Томска-7. Затребую его приезд в Иркутск, и посмотрим, кто такой.
– Подожди, зачем тебе этот кто-то из Томска, если на комбинате есть Тихомолов Юрий Владимирович, главный инженер и готовый директор?
– Владимир Иванович, это отличный вариант! Я согласен и готов внести вопрос на бюро обкома, но как Тихомолова воспримет министерство?
– Вот и хорошо, вноси вопрос на бюро, а с министерством я улажу, не беспокойся.
Партия имела такой мощный рычаг влияния на народнохозяйственную политику, как утверждение в должностях номенклатурных руководителей. Без партийных решений, от райкомов и до ЦК, назначение управленцев и директоров вышестоящими административными органами не имело силы. За семь лет моей работы в аппарате обкома вопросы, выносимые на бюро отделом оборонной промышленности, принимались без каких-либо осложнений, и партийная рекомендация на кандидатуру Юрия Владимировича ушла в министерство.
