Уч Тана полюбила впервые, жаркими ночами Максим дарил ей любовь, а потом… А потом все рухнуло. 28 ноября 1981 года Максима арестовали по обвинению в пособничестве полпотовским недобиткам. Его заточили в тюрьму, расположенную на южной окраине Пномпеня у реки Меконг. Но любовь творит чудеса. Уч Тана вызволила своего возлюбленного. Темной ночью через подземный канал сточных вод Тана проникла в тюрьму, рискуя собственной жизнью, пропилила в камере Максима решетку и вместе с ним тем же путем вернулась к Меконгу. А через час Максим был далеко от Пномпеня. На прощание он поцеловал Тану в жаркие губы и произнес: "Когда-нибудь я вернусь… Обязательно!"
За все эти годы Крейс так и не решился заглянуть в Камбоджу. И сейчас все произошло так быстро и спонтанно, что он с трудом осознавал реальность рыжих апельсинов и тепла женских рук, сжимаемых его крепкими жилистыми ладонями…
…В небольшой кухне царил полумрак, на столе ярко горели две восковые свечи, а там – за закрытым окном – омывая рыжие апельсины, шел ливень. Но на фоне не прекращающегося второй час дождя на кухне раздавались веселый смех и голоса.
– Ты действительно приехал за мной? – недоверчиво спросила Уч Тана. – Как ты изменился, тебя не узнать…
– Только благодаря тебе я жив, Тана, – Крейс провел ладонью по ее нежному, как персик, лицу. – Что с тобой? Ты погрустнела.
– Нет, – Тана отрицательно покачала головой. – Все в порядке… Просто вспомнила. Да, мне было непросто вызволить тебя. Через канал сточных вод проникнуть в тюрьму и пропилить решетку. Но на войне было гораздо страшнее. Ты мне обещал рассказать, что было с тобой после. Я слушаю.
– Я использовал свои связи с красными кхмерами. Они помогли мне дойти до границы Вьетнама. Возвратиться в Россию я уже не мог. Пришлось применить свои таланты. Через день у меня появились деньги, через неделю первый поддельный паспорт, через месяц я сделал пластическую операцию. Десять лет пришлось поскитаться по миру, пока не осел на Сейшельских островах. Но и эту родину я потерял.
– Я думаю, мне не стоит спрашивать, чем ты занимался все двадцать пять лет.
– Ты всегда меня понимала. А что было с тобой?
– Меня допрашивали. Но я все отрицала. И если бы не мои боевые заслуги… Я ждала тебя десять лет. Потом вышла замуж. Муж погиб семь лет назад, разминируя минные поля. Вот и вся моя жизнь. Преподаю в школе танцев.
Тана прикрыла глаза, проклиная свою бесплодность, и вдруг осознала, что совсем не слушает Крейса.
Крейс Митчелл поднялся из-за стола, и его голос доносился уже откуда-то из прихожей.
– Я хочу тебе кое-что показать. Ты слушаешь меня, Цветок?
– Да, да… Внимательно.
– Я хочу с тобой посоветоваться, – возвращаясь на кухню, произнес Крейс.
Он положил между горящими свечами на стол небольшой черный кейс и распахнул его. Портативный складной компьютер класса "ноутбук". Крейс вставил в него диск, сделал по клавишам несколько движений, и на голубом экране появилось странное графическое изображение.
– Взгляни.
– Это Ангкорват! – Воскликнула Тана. – Так вот ты зачем здесь. Камень. Тебе нужен этот камень!
– Из-за этого камня погибли три человека. Один из – них мой лучший друг. И я должен что-то понять… Поэтому я здесь.
В этот самый момент сильный ветер тряхнул за окном дерево. Разбив стекло, два рыжих апельсина влетели в комнату, сломали две свечи и закатились в угол кухни.
Тана подняла с пола апельсины и, задумчиво их рассматривая, подошла к Крейсу.
– Это плохая примета. И наверно, я дура, если до сих пор помогаю тебе. Здесь, на востоке, не принято закрывать глаза на подобные знаки. Нам нужно покинуть этот дом. И как можно скорее.
Крейс Митчелл снова ощутил приступ, там, внизу живота, словно кто-то ударил в пах.
Он потрясенно взглянул Уч Тане в глаза и подумал, что эта женщина спасает ему жизнь второй раз.
Но Крейс не знал одного – БОГ ВСЕГДА ЛЮБИТ ТРОИЦУ.
Пномпень. Международный аэропорт Почентонг. 18:40 вечера
В кабинете начальника охраны аэропорта Почентонг царил рабочий беспорядок. В ландшафт разобранной на широком столе армейской беретты удачно вписывался снятый с ноги капитана протез. Комплект миниатюрных щеток и ершиков, раскиданных тут же, дополняли пропитанные оружейным маслом тряпицы. К специфическим запахам в воздухе примешивался запах человеческого пота.
– Значит, я прав был, сынок! – произнес Вен Джун, прохаживаясь ершиком в стволе беретты.
– Да, Максим Лежнев остановился у этой женщины, – ответил Чен, крутя травинкой во рту.
