Тем временем в черепной коробке под широкополой шляпой субчика созревал коварный проект. Он бросил взгляд на приборную панель. Два десятка странных зарубок, разместившиеся на ней, приближали его к заветной мечте. И сегодня две новые зарубки подведут его к новой черте.
То, насколько силен язык запахов, звуков и тактильных ощущений может знать только лишенный зрения человек. Порою он способен рассказать гораздо больше, чем бездумное лицезрение физических объектов и окружающих его красок. Груз незаконченных дел оттягивает человеческое внимание в прошлое и, разглаживая детали настоящего времени, топит в болоте мысленной мастурбации.
Поэтому, несмотря на то что глаза дают представление о форме предметов и их пространственном положении, вопрос о том, кто более зряч, остается спорным.
Окунаясь в волну незнакомых запахов и звуков, Джеф почувствовал, как карета «скорой помощи» въехала в какой-то населенный пункт. Об этом ему сообщили не только скрежет велосипедных цепей и предупреждающие звуки автомобильных клаксонов. При въезде в населенный пункт воздух сразу же наполнился запахами подгоревшего растительного масла, острых приправ, имбиря и одуряющим ароматом цветов гелиотропа.
Тактильные ощущения дали Джефу понять, что они миновали множество перекрестков и остановились. Внезапно он перестал чувствовать тепло ладоней Жаннет. Он услышал, как, оставив его одного, хлопнув дверьми, из машины вышли двое. Ощущение времени для него теперь тянулось количеством вздохов.
Джеф попытался разомкнуть веки, но зрительный нерв, соединенный с головным мозгом, острой болью дал сигнал об опасности. По сосудистой оболочке, в которой расположены кровеносные сосуды, словно полоснули бритвой. Ткани глаз и сетчатка тотчас наполнились кровью. Слезы алыми росинками стекли по его ресницам и застыли на щеках.
Джеф попытался их вытереть, но тысячи маленьких жал, одновременно вонзившись в его мышечные ткани, свели судорогой все тело. Теперь он был способен только слышать звуки, чувствовать запахи, мыслить и осознавать.
Он думал об отце. Успел ли он заметить то, что заметил он, Джеф. Воспользовался ли той спасительной ниточкой, что бросает утопающему судьба.
Поток его мыслей был прерван открывшейся дверью и суровым голосом Сущности:
– Переодень Джефа.
Джеф почувствовал, как осторожные пальцы Жаннет снимают с него девчачье платье и облачают в штанишки и футболку. Ее тихий голос, вдруг зазвучавший над самым ухом, показался ему родным и близким.
– Я знаю, как тебе больно. Но ты должен верить и быть сильным! – с трепетом произнесла она.
– Я в порядке. – превозмогая боль, процедил сквозь зубы Джеф.
Звук заработавшего двигателя тяжелой вибрацией сообщил ему, что машина вновь трогается в путь.
– Потерпи, малыш. Мы что-нибудь придумаем, – нежно сжимая его маленькую ладонь, произнесла креолка.
– Должно быть, вы очень красивая. Жаль, я этого не вижу.
Жаннет обняла Джефа и поцеловала его. Тонкий запах ее волос пробудил в нем давно забытое чувство:
– Вы пахнете, как моя мама.
– Должно быть, она тебя очень сильно любила.
Волевым стержнем Джеф подавил в себе желание расплакаться и ответил:
– Больше жизни.
Кампонгтхом. 10:20 утра
В это утро зеркало воды, залившей квадраты рисовых полей, отражало не только солнце. Зловещей тенью, рассекая лопастями воздух, вдоль дамбы летел вертолет. Для людей, обрабатывающих поля, это событие было в диковинку, поскольку в стране имелся только один вертолет, а воспользоваться им могли только высшие чины. Но, присмотревшись повнимательнее, люди были немало удивлены. Купаясь в солнечных бликах, в сторону Кампонгтхома летел не военный, а маленький спортивный двухместный вертолет.
Отыскав площадку для посадки, Вен Джун сделал плавный вираж. Рисунок его широких лобных морщин, словно впитавшееся годами зло, стал отчетливее, а тень, блеснувшая в глазах, отразила работу мысли.
За аренду той спортивной игрушки, на которой он сейчас летел, ему придется открыть наркодельцу зеленый коридор на всю неделю. На данный момент его волновала эта проблема больше, чем жалость к погибшим товарищам. Это чувство исчезло после того, как в 76-м году в одном из концлагерей полпотовцы заставили его съесть сырую печень товарища по несчастью. В тот день он словно съел собственную душу.
За небольшую плату, оставив вертолет под наблюдением крестьянина, капитан вошел в Кампонгтхом. В отличие от стотысячного Пномпеня численность этого города едва достигала восьми тысяч. Во всем остальном он был таким же, только более чистым и уютным.
Спустя четыре минуты, доехав на такси до отеля «Меконг», капитан, прихрамывая, подходил к стойке администратора. Клерк, большой и пышный, завидев капитана, зевнул в кулак и незаметным движением протер заспанные глаза.
