– Я уже об этом говорила. Достать Камень – плохая затея, но я пойду с тобой до конца.
– Почему?
Она вскинула голову, всматриваясь в его голубые глаза:
– А ты как думаешь?
В отличие от Таны его не тяготила обреченность. Он давно все продумал и сыграет свою роль до конца.
Лодка уткнулась в песок, и Тана с Крейсом вышли на берег. В воздухе витал удушливый запах рыбьих испарений. Не желая обидеть Тану, Крейс подавил подступившую к горлу тошноту.
Он увидел, как женщины под навесом чинили сети и плели ловушки для рыбы – тростниковые плавни. Немного поодаль под пальмами другая группа женщин разделывала рыбу, отсекая ей острым кесарем голову. Они относили рыбу в огражденный бамбуком неглубокий загон, где прямо в корзинах мужчины топтали ее босыми ногами. В результате внутренности и чешуя рыб отделялась и вымывалась. После этой операции рыбу укладывали в большие глиняные жбаны и пересыпали солью и пряностями. Спустя двое суток рыбная масса – прахок – приобретала острый своеобразный аромат селедки анчоусного засола. Паста прахок – неотъемлемая часть кухни в любой кхмерской семье, и поэтому ее можно встретить на любом рынке. Здесь же на берегу другая часть рыбы сразу укладывалась в ящики, которые тут же ставили в грузовик.
…Грузовик, наполненный под завязку рыбой, остановился в километре от деревни возле вишневого седана. В этом месте уровень воды, точно шлагбаум, отсекал легкий транспорт от большегрузного. Крейс и Тана вышли из кабины и, поблагодарив водителя, сели в свою машину. Грузовик подождал, пока седан развернется, а затем тронулся вслед.
Выезжая на шоссе, Крейс заметил, как мимо пролетел спортивный вертолет.
Травинка нервно заиграла в уголках рта Чена.
– Отец, ты был прав, – вскрикнул Чен, указывая пальцем на несшийся под ними вишневый седан. – Вон моя машина. Они были в Кампонглуане.
– Вижу, не слепой, – рявкнул Вен, меняя траекторию полета. – Женщины как всегда сентиментальны.
Чен посмотрел на отца, и, по тому, как ходили его желваки, ему показалось, что он пережевывает чьи-то кости.
– И что теперь? – сжался в комок Чен.
– Недалеко от Сиамреапа оставим вертолет, возьмем такси и станем ждать. Дальнейшие действия по ситуации.
– Но ведь ты не собираешься их убивать, отец? Тебе нужен лишь Камень…
Вен Джун повернул к сыну свое лицо, и то, что в нем отразилось, напугало Чена еще больше.
Кампонгтхом, отель «Меконг». 12:00 дня
Клерк считал дурным тоном изменять старым привычкам, и потому ровно в полдень чашка чая с кусочками рубленого ананаса стояла перед ним на столе. Смакуя кусочки ананаса в крепко заваренном чае, он думал о том, что за последние два дня ситуация с постояльцами не улучшилась. Туристы, как правило, не задерживались в этой богом забытой дыре, а стремились в Сиамреап к Ангкорвату.
Вентилятор, обдувая лоснившееся лицо клерка, сжигал много энергии и почем зря. Струившийся пот застилал глаза и тяжелыми каплями стекал за воротник. Раскаленный тропический воздух был невыносим и клонил ко сну.
Запивая глотком чая очередной кусочек ананаса, клерк лениво разлепил веки. Сквозь призму набежавшего пота он увидел две расплывчатые женские фигуры. Протирая глаза, он уже мысленно готовил стандартную фразу: «
Первой женщиной, которую он увидел, была потрясающая молодая креолка в хлопковом комбинезоне. На ее лице читалась усталость, и клерку даже показалось, что она смотрит на него так, словно завтра его похороны.
Стандартная приветственная фраза, вдруг застрявшая в горле хриплым сипом, его напугала, а странное чувство заставило перевести взгляд на вторую женщину. Длинноволосая, с красивой грудью шатенка, на сорочке которой он увидел эмблему авиалиний, испепелила его взглядом. Так нанизывают на вертел молочного поросенка. Вспыхнув дьявольской зеленью, ее глаза обдали его холодной волной.
– Ты ведь этого хотел? Кусок биологического мяса с вредными привычками без энергии, – произнесла она, поманив клерка пальцем.
Его мысли, точно погруженные в кристаллы льда, застыли, а мгновением позже тело его встало из-за стола и, семеня пингвиньими шагами, вышло за стойку вслед за своей смертью.
Бесновато сверкнувшие под шляпой таксиста глаза наполнились дымкой. Устремленные на дорогу, они то и дело переключались на зеркальное отражение задремавших монахов.
