На третьем километре от места преступления Охотник остановил машину. Надвигавшийся муссон поставил его перед выбором: либо ехать за камнями завтра утром, либо сорваться с моста и попасть на ужин к диким зверям. Он не доедет и до четвертой части всего расстояния, как попадет в ливень. Ливень будет идти два часа, после чего минимум как еще один час вода станет растекаться, впитываться и испаряться. К моменту, когда можно будет трогаться в путь, до захода солнца останется всего час. Но за час не покрыть и половины расстояния, а рассекать по джунглям при свете луны небезопасно.
Приняв решение заночевать в Баттамбанге, Охотник развернул машину и тронулся в обратный путь.
…Окровавленное тело монаха, лежащее поперек дороги, заставило его остановиться. Охотник вышел из машины.
На случай, если китаец еще жив, он вынул из кармана орудие своего труда – складной нож. Перед тем как подойти, он прислонился к земле и убедился, что все по-прежнему тихо.
Остановившись в двух шагах перед телом, он понял, что плохое предчувствие его не обмануло. В следующее мгновение две пластиковые карты вонзились ему в оба глаза. Третья карта, перебившая переносицу до самого мозга, стала последним ощущением в его жизни. Охотник упал на горячий песок замертво.
Прикрывая рукой окровавленный живот, Бред Ли встал на ноги. Не задев важных жизненных органов, таксист воткнул ему нож вдоль линии косых мышц живота. Были порваны ткани пресса, но не более. Комиссар нашел в машине таксиста крест и фолиант. Прижал к старинной книге правую руку. Мощным потоком энергия ворвалась в его тело. Она находила пораженные участки и регенерировала их до полного восстановления. Рана затягивалась на глазах. Через две минуты Бред чувствовал себя прежним: здоровым и сильным.
Затем Бред перенес мертвое тело карлика-бикху в машину. Настоятель не заслужил быть съеденным дикими зверьми. Подъезжая к главной дороге, Бред Ли выложил тело несчастного так, чтобы оно бросалось в глаза. Грустно окинув взглядом зловещие джунгли, комиссар сел в машину и направил ее по государственной магистрали № 5 через Баттамбанг в сторону Сисопхона.
Отель «Ангкор». Номер Вен Джуна и Чена.
Вода не смоет грехов, даже если полдня отмокать в горячей ванне. Но заглушить временно физическую боль, снять с обрубка ноги аллергическое восприятие прошлых воспоминаний она в состоянии. Вен Джун терпел с самого утра. Вспухшая нога вдобавок ко всему натерлась проклятым протезом, и снять его, погрузившись в ванну, было одним из заветных его желаний. Закрыв глаза, Вен Джун с головой окунулся в воду. Мысли, уносили его в далекое прошлое, когда пойманный властями Максим Лежнев оказался под следствием, а ему пришлось в срочном порядке эвакуировать тайник с золотом. За один раз ему удалось перепрятать лишь один ящик. А возвращаясь за вторым, он наступил на одну из противопехотных мин, от которых и по сей день в стране остаются калеками сотни людей. Остальное золото нашли власти.
Чен все успел закончить вовремя. И сегодня, по словам Крейса, он узнает, насколько сильно любит его отец.
Прихрамывая на левую ногу, Вен Джун вышел из ванны. Электрический чайник и ситечко, возле которого на столешнице были разбрызганы капли воды, ему не о чем не сообщили.
Чен оторвал взгляд от экрана телевизора.
– Чаю хочешь, отец?
– Нет, – сухо отрезал капитан.
– А ты уверен, что они еще в отеле?
– Посмотри за окно. Скоро ливень. Тем более что о любых перемещениях мне сообщат.
– Чего же ты ждешь?
Вен Джун сурово посмотрел на сына.
– Вламываться в номер, как ты, я не стану. Для всего есть свое и время, и место.
Глухой стук в дверь заставил капитана обернуться. Он знал, кто стоит за дверью. Мальчик-клерк, неожиданно ставший богаче на пятьдесят долларов, был очень внимателен и не пропустил спустившихся в ресторан мужчину и женщину.
В мгновение ока, спрятав под полой рубашки за пояс револьвер «Ужасный», Вен Джун оказался у двери и прежде, чем ее открыть, обернулся к сыну:
– В нужное время, в нужном месте.
Отель «Ангкор». Ресторан.
Кондиционеры, работавшие на полную мощность, от жары не спасали, и официанты, обессиленные липкой духотой, были неторопливы. Между тем, лавируя между столиками, точно сонные мухи, в глазах каждого читалась готовность за скромные чаевые исполнить любое желание – даже принести жареного слона на подносе.
