Основные силы грибов с Юггота быстро и методично заняли ключевые точки. Изумрудный Дворец стал их центральным штабом. Псевдо-Гуамоко, сбросив ненужную маскировку внутри дворца (хотя и сохраняя ее для редких появлений перед «полезными» аборигенами), отдавал приказы своим собратьям – не словами, а сложными сериями щелчков, жужжаний и ментальных импульсов, усиленных теперь уже полностью активной сетью Камней Эха. Отряды крылатых Ми-Го разлетелись по всей стране, занимая Фиолетовый дворец, подбираясь к границам владений Виллины и Стеллы, блокируя основные дороги.
И тогда «Филины-исследователи» показали свое истинное лицо и цель. Десятки пришельцев, ранее скрывавшихся под масками мудрых птиц и собиравших данные, теперь действовали как селекционеры. Используя собранную информацию – о родословных, профессиях, способностях, уровне интеллекта, магическом потенциале и даже эмоциональной нестабильности местных жителей – они начали отбор.
По ночам над деревнями и фермами стали бесшумно появляться темные крылатые фигуры. Двери, запертые на все засовы, не были для них преградой. Странные инструменты, жужжащие на низких частотах, погружали обитателей домов в неестественно глубокий сон. А затем Ми-Го выбирали свою цель. Они не забирали всех. Они выбирали лучших. Самых умных Жевунов, самых искусных Мигунов, самых словоохотливых (а значит, информированных) Болтунов, самых сильных или храбрых обитателей Изумрудной страны. Иногда их выбор казался случайным – старая плаксивая Жевунья, помнившая сотни сказок, или молодой фермер, умевший предсказывать погоду по полету бабочек. Критерии отбора были известны только самим Ми-Го.
Выбранную жертву аккуратно, почти бережно, извлекали из дома и уносили. Часто на рассвете соседи находили лишь пустую постель, распахнутое окно и ощущение ледяного ужаса в воздухе. Не было следов борьбы. Лишь тишина и исчезновение.
Волшебную страну охватил новый, еще более зловещий оттенок ужаса. Не бесформенная тень, а холодный, расчетливый кошмар похищений. Никто не знал, кто будет следующим. Никто не понимал, зачем это нужно пришельцам. Люди начали прятаться не только от Ми-Го, но и друг от друга, подозревая, что кто-то может «выдать» соседа, чтобы спастись самому. Доверие, едва начавшее возрождаться после ухода «тени», рухнуло окончательно. Тихая конкиста Ми-Го была куда страшнее любой войны.
Похищенных уносили в специальные «центры обработки». Одним из таких центров стал Изумрудный Дворец, вернее, его обширные подвалы и некоторые богато украшенные залы, которые Ми-Го быстро переоборудовали под свои нужды. Изумруды и Камни Эха остались на стенах, но теперь их блеск отражался в полированных поверхностях чуждых аппаратов из тусклого, неизвестного металла, гудящих и вибрирующих на странных частотах. Воздух был наполнен резким запахом озона и еще чем-то – сладковатым, тошнотворным запахом консервирующей жидкости.
Здесь, в этих импровизированных лабораториях, происходила «Великая Жатва». Сам процесс оставался тайной за семью печатями для большинства жителей, но Кагги-Карр, рискуя жизнью, сумела подсмотреть часть происходящего через вентиляционное отверстие. То, что она увидела, заставило ее перья встать дыбом.
Она видела ряды металлических столов, на которых неподвижно лежали похищенные – Жевуны, Мигуны, Болтуны… Они были живы, но погружены в глубокий паралич. Над ними склонялись Ми-Го в странных одеяниях, похожих на фартуки из гибкого металла. В их крабьих клешнях жужжали и щелкали инструменты немыслимой формы и назначения. Они работали быстро, точно, без эмоций, как хирурги или препараторы. Кагги-Карр не видела крови, не видела явного насилия в привычном смысле, но видела, как после манипуляций Ми-Го тело на столе оставалось пустым, безжизненным сосудом, а рядом появлялся блестящий металлический цилиндр высотой чуть больше фута.
Эти контейнеры, десятки, сотни, уже стояли на стеллажах вдоль стен. Они были наполнены зеленоватой или розоватой жидкостью, в которой плавало… нечто серовато-розовое, похожее на мозг. От каждого цилиндра тянулись тонкие провода и трубки к сложным аппаратам, а сами они были подключены к единой сети, гудящей и мерцающей в такт работе Камней Эха, вмурованных в стены.
Это была сеть разумов. Псевдо-Гуамоко, наблюдая за растущим числом активных цилиндров, испытывал холодное удовлетворение. Каждый новый мозг, извлеченный из своей хрупкой органической оболочки и помещенный в безопасную, вечную среду цилиндра, становился узлом в гигантской информационной сети. Теперь эти разумы, освобожденные от ограничений тела, могли общаться напрямую, силой мысли, обмениваться воспоминаниями, знаниями, ощущениями. Они могли подключаться к центральному аппарату Ми-Го, отвечая на запросы, предоставляя бесценные данные о своем мире, своей культуре, своих способностях. Пришельцы получали доступ к живому архиву Волшебной страны, к ее коллективной памяти.