Но это было лишь частью плана. Самые «интересные» экземпляры – разумы с уникальными способностями, глубокими знаниями, необычным мышлением (таким как разум Страшилы, магический потенциал волшебниц, хитрость Урфина, мастерство Лестара) – предназначались для иной участи. Их ждало долгое путешествие. Их, или, вернее, их сохраненные в цилиндрах разумы, должны были отправить через бездну космоса на Юггот, а оттуда – на другие планеты, колонизированные или изучаемые Ми-Го. Там, в гигантских библиотеках-хранилищах, они стали бы частью необъятной коллекции разумов со всей галактики, объектами для бесконечного изучения и анализа холодными, бесстрастными исследователями со звезд. Вечное существование в банке, вдали от дома, от друзей, от самой жизни – такова была высшая «честь», уготованная Ми-Го лучшим представителям покоренных рас.
В одном из залов дворца Кагги-Карр увидела Псевдо-Гуамоко, стоящего перед огромной картой Волшебной страны, испещренной светящимися точками – активными собраниями цилиндров и узлами сети Камней Эха. Существо издавало серию щелчков и жужжаний, обращаясь к своему собрату, державшему в клешнях несколько пустых цилиндров. Ворона не понимала их языка, но чувствовала холодный, деловой тон их «беседы». Они обсуждали параметры «жатвы», особенности транспортировки «образцов» и эффективность работы общей сети.
Именно в этот момент наши герои, слышавшие непрекращающийся гул и стрекот, начали осознавать весь масштаб катастрофы. Это была не просто оккупация. Это была методичная, холодная ассимиляция, сбор урожая разумов для непонятных, космических целей. Волшебная страна и все ее обитатели были для Ми-Го лишь сырьем, материалом для их бесконечных исследований и нужд. И времени, чтобы что-то предпринять, оставалось все меньше. Осознание этого ужаса и подтолкнуло их к отчаянному решению – бежать, пока еще есть такая возможность.
Изумрудный город остался позади, но ужас, словно невидимая ледяная река, тек за ними, просачиваясь в каждую щель их временного убежища. Крошечный отряд беглецов – Урфин, Элли (все еще ехавшая на могучей спине Льва), Чарли, Страшила, Дровосек, Тотошка и Кагги-Карр – нашел приют в заброшенной фермерской хижине, затерянной в нескольких милях от захваченной столицы. Здесь, среди полей, где сорняки сплетались в причудливые, нездоровые узоры, и тишины, которую теперь нарушал не стрекот кузнечиков, а отдаленный, монотонный, неземной гул, они пытались перевести дух и осмыслить случившееся.
Хижина была ветхой и унылой, само воплощение запустения. Сквозь щели в стенах пробивались косые лучи заходящего солнца, рисуя на пыльном земляном полу дрожащие, вытянутые тени, похожие на костлявые пальцы. Запах старой соломы, древесной гнили и мышиного помета смешивался с этим новым, чуждым звуком, доносившимся со стороны города – механистическим, безжизненным жужжанием, от которого стыла кровь и волосы вставали дыбом.
– Здесь… здесь маловероятно, что они станут искать це-ле-на-прав-лен-но, – проговорил Страшила, опасливо выглядывая в единственное мутное, засиженное мухами окно. – Слишком неприметное место. Да и добыча невелика.
– Зато и защиты никакой, – мрачно возразил Чарли, тщетно пытаясь укрепить хлипкий деревянный засов на двери. – Один чих – и эта развалюха рассыплется. Во дворце были стены, толстые, из камня… Может, зря мы убежали?
– Там – их гнездо, – тихо, но твердо сказал Урфин. Он сидел на полу, привалившись к стене и обхватив голову руками. Вид у него был раздавленный, словно из него вынули стержень. – Камни Эха… во дворце их больше всего. Они создают поле… Его поле. Там этот… самозванец… чувствует себя хозяином, видит и слышит все. Мы бы не продержались и часа.
– Но и здесь мы как на ладони перед бурей, – вздохнул Лев, осторожно опуская Элли на единственную уцелевшую грубо сколоченную лавку. Девочка закусила губу, чтобы не застонать от боли в ноге. – Я чую их… они повсюду. Их запах… он как отсыревшая глина и металл одновременно. Чужой, мертвый. Он оскверняет сам воздух.
– Они летают, – подтвердила Кагги-Карр, сидевшая на темной балке под самым потолком, сливаясь с тенями. – Я видела, как они тучей поднимались над городом. Много… слишком много для нас. Словно рой гигантских, жутких насекомых.
Из окна открывался вид на часть того апокалипсиса, что разворачивался в Волшебной стране. По пыльным дорогам брели редкие фигуры, согнутые пополам от ужаса, их движения были хаотичны, лишены цели. Иногда в потемневшем небе проносилась крылатая тень Ми-Го, оставляя за собой шлейф жужжащего стрекота, от которого хотелось зажать уши. Казалось, весь мир погружается в безмолвный, холодный кошмар, исходящий от этих незваных гостей из черной бездны космоса. Отчаяние, липкое и вязкое, охватывало беглецов. Куда идти? Что делать? Есть ли вообще смысл что-то делать?