– Но оно у них всё же может быть, разве не так?
– Скорее всего, в весьма ограниченно количестве, – высказал предположение Квентин. – Ибо, по моим сведениям, бой с крысами чужаки вели из более примитивного огнестрельного оружия, скорострельность которого вряд ли превосходит скорострельность наших арбалетов, а стрельбе из лука даже значительно уступает. Потому, видимо, и проиграли это сражение…
– То есть, после каждого выстрела такое оружие приходится вновь заряжать? – уточнила я.
То, что я. не только имела возможность воочию наблюдать подобное примитивное оружие, но и доставила три его экземпляра в свою резиденцию, об этом я Квентину сообщать не стала.
– Именно! – кивнул головой сенатор. – Причём, заряжать с дула, а это довольно-таки медлительный процесс.
Квентин замолчал, и я тоже некоторое время сидела молча, всесторонне обдумывая его последние слова.
– Ну и в чём же тогда их преимущество по сравнению с нашими луками и арбалетами? – с какой-то даже долей иронии осведомилась я после довольно-таки продолжительного обоюдного молчания.
– В том, что оружие это стреляет намного дальше и точнее наших луков и арбалетов, – сказал Квентин. – Насквозь пробивая при этом даже самые прочные металлические доспехи. И, кстати, наличие у чужаков именно такого рода оружия – факт вполне достоверный. Как и наличие огромных лодок с паровыми двигателями. Во всяком случае, одной такой лодки, – тут же поправился он. – Охотник из посёлка видел её плывущей по реке несколько дней назад, правда, принял за какое-то гигантское и неведомое доселе речное чудовище, из верхней части которого непрестанно валил густой дым.
– И какого размера, по словам охотника, было это дымящее чудовище? – тут же поинтересовалась я. – Метров десять в длину, наверное?
– Берите больше, Виктория! – невесело усмехнулся сенатор. – Тридцать метров оно было в длину, никак не менее. Уж на что иное, а на истинные размеры пусть даже самых отдалённых объектов глаз у бывалого охотника наметанный. Так что, в столь вместительной лодке не менее ста воинов вполне разместиться могли. И ещё место для такого же количества останется…
Квентин замолчал, а я вновь задумалась, прикидывая что-то в уме.
– Ну, хорошо, пускай сто воинов в ней поместятся, в лодке этой громадной, – вынуждена была я согласиться с господином сенатором. – Пускай даже двести. Маловато всё же, двухсот человек для завоевания всей нашей Федерации, как думаете? Пусть даже с огнестрельным оружием…
– Маловато, – согласился со мной Квентин. – А что, если лодок таких у чужаков не одна, а десяток или даже сотня имеются? А каждая из них ещё сможет взять на буксир лодку без двигателя, но такого же или даже чуть большего размера. Что тогда?
– Тогда угроза вполне реальна, – вынуждена была согласиться я с сенатором. – Тем более, что…
Тут я замолчала, вовремя спохватившись и мысленно кляня себя за едва не сорвавшееся с языка признание.
– Что, тем более? – переспросил Квентин.
– Да так, мелочи! – уклонилась я от прямого ответа.
А ответ (и довольно неутешительный) состоял в том, что я с недавних пор с волнением и даже с некоторой долей тревоги начала ощутить, как постепенно иссякает, уменьшается, казалось бы, столь несокрушимая мощь боевого моего скафандра. Как всё чаще и чаще с явным замедлением реагирует он на мысленные мои команды и приказания.
Это замедление было пока что едва различимым, но всё же оно встревожило меня изрядно. И главное, я никак не могла понять, в чём же тут, собственно: дело: в общей ли изношенности внутренних механизмов самого скафандра или, может, помимо подзарядки световой энергией, какой-то ещё источник внутренней энергии у него внутри имеется, и вот этот-то источник и начал постепенно выходить из строя.
Попытки выяснить хоть что-либо у самого скафандра, к сожалению, ни к чему конкретному не привели. Скафандр даже сути моего вопроса не понял.
А тут ещё и боекомплект, как не экономно тратила я его все эти годы, неоткуда пополнять было. Хорошо ещё, что лазеры пока действуют безотказно, но надолго ли сие?…
– Так, ерунда одна вспомнилась! – как можно более безразлично проговорила я. – Не стоит обращать внимания!
Не знаю, поверил ли Квентин этому моему вранью, или всё же кое-какие сомнения у него остались, но ничего уточнять сенатор не стал. Вместо этого как-то странно и даже испытующе на меня взглянул, впрочем, почти сразу же поспешно отвёл взгляд.
– Ну и? – постаралась я как можно скорее сменить тему разговора. – Внешняя угроза для нас, я так понимаю, более, чем реальная. И что делать будем?
