Но я ошиблась. Окинув пристальным и оценивающим каким-то взглядом столпившихся вокруг крыс, Уигуин подошла к одной из них и протянула ей плащ. И низко склонилось при этом. А все крысы, столпившиеся вокруг, разом и восторженно запищали.
Этот их истошный писк едва мне не помешал. Впрочем, Уигуин, вовремя расслышав приближающуюся опасность (а ведь ей-то весь этот гам должен был вообще все посторонние звуки заглушить!) и, растолкав обступивших новую обладательницу пурпурного балахона крыс, рванулась ко мне. В руках у лекарки вновь было её неизменное копьё.
– Они близко совсем уже находиться! – прошептала она мне свистящим своим шёпотом. – Ты кругляш свой достать пора!
Я, закинув длинное оружие за плечо, вытащила из кармана три ребристых кругляша. Таких безобидных на вид, и таких смертельно-разрушительных при использовании…
Всего два раза я приводила в действие эту грозную силу. Первый раз, во время испытаний, когда от незнания едва не погибла сама, но зато смогла одним маленьким кругляшом разнести, буквально, на куски исполинскую тварь из болота.
С той поры я всегда брала с собой в лес несколько кругляшей, но до применения их дело как-то не доходило. Ухитрялась я обходиться другим оружием и с его помощью решать все возникающие вопросы. Я даже арбалет освоила и довольно умело научилась им пользоваться. Взрывать же кругляши просто для развлечения… так мне их жалко было, не такой уж и большой у меня запас….
А вот недавно пришлось аж три истратить!
Дело так было…
Возвращались мы с Уигуин с очередной лесной экскурсии (в таких экскурсиях, в отличие от простых охотничьих вылазок, лекарка меня с лесом знакомила, и каждый раз с новыми его участками, а ежели повезёт – то и с новыми его обитателями). Так вот, возвращались мы по конкретно выверенному заранее маршруту… и должен был маршрут этот в одном месте с трактом почтовым пересечься.
Похожий тракт посёлок наш долбанный с другими поселениями связывает (которые, впрочем, ничем нашего не гуманнее!), но это был вовсе не наш тракт, параллельный… ибо в тот раз мы с Уигуин довольно далеко от моего убежища забрести ухитрились.
Вообще-то, любой из почтовых трактов нашим передвижениям не помеха, да и перейти его не проблема, тем более, не так и часто там экипажи или конные стражники проезжают (а пешеходы и того реже передвигаются, тем более, поодиночке). Затаился в кустарнике, вправо-влево посмотрел… и сигай!
Но в тот раз чуткий слух Уигуин сразу же почуял отдалённый топот и колёсный стук.
– Экипаж скоро проезжать быть, – сразу же предупредила она меня. – И всадники следом несколько сразу. Переждать нам настоятельный необходимость есть.
Залегли мы… и точно! Карета красная, шикарная… три маленькие лошадки (их ещё называют: «пони») карету сию тащат, а следом на обычных верховых жеребцах аж десять стражников с копьями наперевес гарцуют. Да ещё в шлемах и кожаных доспехах с многочисленными медными заклёпками, тускло отсвечивающими в извечном лесном полумраке.
Гарцуют и гарцуют, и чёрт с ними со всеми! И я бы их всех просто пропустила (незачем мне лишний раз о себе напоминать и по пустякам власть поселковую тревожить), но тут…
Сначала я даже не поняла, в чём, собственно, дело! А потом, когда карета приблизилась, увидела такое, что у меня даже дыхание от негодования перехватило!
Шесть молодых уродок (буду я своих соплеменников так по-прежнему называть, ибо в привычку это уже вошло!)… так вот, шесть девушек бежали впереди кареты. Полностью обнажённые, на шее кожаные поводки с длиннющими ремнями, к карете прикреплённые… и бежали эти девушки со всех ног, потому как позади их лошадки хищно зубами клацали…
Эти пони, даром, что маленькие, но тоже мясо предпочитают всем прочим кормам. Вот и теперь, видя впереди себя столь лакомую добычу, они бежали так, что и погонять не надо. И хоть тащили лошадки весьма тяжеленную карету, а девушки бежали налегке… возможности их были далеко не равными.
Лошадки бежали ровно и азартно, а девушки уже задыхались и шатались от непосильно быстрого бега. А потом, как раз напротив нашего убежища, одна из девушек споткнулась и упала… и все три лошадки, жадно заржав, впились в тело несчастной своими мощными челюстями, а, сидящий на козлах возница, мгновенно натянул вожжи, притормаживая ход. Но не для того, чтобы помочь несчастной… ибо остановившиеся лошадки продолжали пожирать живьём извивающуюся и отчаянно кричащую девушку, а остальные пятеро уродок сбились на максимальной длине своих поводков в кучу и тихо, жалобно заскулили.
– А ну, заткнитесь, твари! – бешено заорал, высовываясь из кареты, какой-то толстяк в блестящем от нашивок мундире. – Вы своего ещё дождётесь, уродки вонючие!
Это были его последние слова, ибо кругляш, влетевший прямо в приоткрытую дверь кареты, рванул почти мгновенно.
