О спиральках этих в прежней своей жизни я и слыхом не слыхивала, да и Охотник мне почему-то о них ничегошеньки не рассказывал, хоть, наверное, сам был хорошо осведомлён. Так что и зуд и жжение пришлось мне испытать на своей, скажем так, нижней части тела… и первое время я в догадках прямо-таки терялась о причинах возникновения ни с того ни с сего нестерпимого этого зуда. Хорошо, хоть Уигуин, пусть и с опозданием, но всё-таки разъяснила мне ситуацию с зудом и то, как его избегать можно.
Ещё, по её словам, спиральки эти в качестве еды исключительно полезны для здоровья, очень питательны и к тому же необычайно приятны на вкус, но, наверное, вкусы крыс и людей всё же значительно отличаются. Ибо, попробовав по совету лекарки одну из спиралек, я потом очень долго отплёвывалась, а ещё дольше во рту моём ощущался противный тошнотворно-маслянистый привкус этого крысиного «деликатеса»…
– Давай отойдём, – предложила я, оглядываясь. – Вон тот синий мох, он, кажется, вполне безопасен.
Лекарка ничего на это не ответила и мы, покинув полосу серого жёсткого мха, перебрались на более мягкий, синий. Вообще-то, когда стоишь, тем более, в таких высоких ботинках, как мои, спиральки эти не страшны, но, как говорится, бережёного Бог бережёт.
– И почему этот мох вас, крыс, не трогает?! – буркнула я, опускаясь на такой приятный синий моховой ковёр. – Вы его жрёте, а он почему-то нас, людей, так невзлюбил? Вернее, так полюбил!
Это был вопрос ради вопроса и, понятное дело, ничего на него Уигуин не ответила. Она лишь вновь посмотрела на меня всё тем же внимательным и несколько странным взглядом… и я тут же вспомнила всё, о чём мы толковали с лекаркой перед тем, как эти спиральки на меня набросились.
– Ну, чего ты от меня хочешь услышать? – проговорила я, вновь первой отводя взгляд. – Что я сейчас же ринусь его спасать? И как ты это себе представляешь, интересно? Подкоп сделаем?
– Подкоп делать смысл нет совершенно, – покачала головой Уигуин. – После той наш успешный подкоп люди подвал бетоном сильно укрепить с железной арматурой даже.
– Тем более! – сказала я, пожимая плечами.
– Он тебе безразличен совершенно?
Господи, ей то какое дело?!
– Я просто представления не имею, как могу ему помочь! – потеряв всякий контроль над собой, заорала я, вскакивая на ноги. – Подскажи, если знаешь! Только не предлагай возглавить массовый крысиный набег на посёлок… тебе же хорошо известно моё отношение к этим вашим набегам!
– Мой отношений к набегам точно такой же есть, – сухо просвистела крыса, тоже вставая. – И я просто хотеть сообщить тебе об арест твой бывший сосед. Ничего больше. А теперь мой идти должен.
– Как, идти? – не поняла я. – Мы же с тобой договаривались…
– Мой идти должен! – повторила крыса, поднимая копьё. – Просто сообщить приходить, ничего кроме…
И она, быстро, как всегда, засеменила прочь, смешно покачиваясь и опираясь при этом на древко копья.
– Подожди! – несколько запоздало крикнула я ей вслед. – Ты что, обиделась?
– Мой обидеть не так просто есть, – не оборачиваясь, ответствовала Уигуин. – Мой просто уходить нужно. Завтра мой придти в это же время тут.
– А что, если меня не окажется тут завтра? – словно само по себе вырвалось вдруг у меня. – Что, если я уйду куда-нибудь в это время?! Одна уйду, без тебя?!
– Мой тогда послезавтра придти!
И крыса исчезла среди кустарника, как-то мгновенно и сразу, словно сквозь землю провалилась. Впрочем, возможно так и было, и один из потайных крысиных ходов именно там, в кустарнике, и начинался?
Уигуин ушла, а я, вновь опустившись на мох, застыла в неподвижности.
«Ник арестован! – билась у меня в голове одна и та же фраза. – Арестован Ник!»
Арест означал не только жестокие и длительные пытки, но и неизменную смерть в конце. Меня тоже ожидало когда-то подобная участь, но вот же повезло, вырвалась! А Нику не вырваться… и помочь я ему ничем не могу.
Или могу? Ведь это из-за меня его арестовали!
Ника и в самом деле арестовали из-за меня. И не потому только, что хорошо меня знал и даже тогда ночью предупредил о неизбежности ареста. Возможно, всё это и не поставили бы ему в вину (а возможно, и поставили бы?), но я имела глупость встретиться с ним позже.
Или, скорее, это он имел глупость встретиться со мной?
Случайная была встреча… и совершенно даже ненужная. Ни мне, ни самому Нику. Тем более, что в резервацию я заявилась тогда по другим делам, к Нику отношения вообще не имеющим..
Даже не в резервацию, а к резервации. Там, среди густых зарослей многометровых трав, имелась одна потайная полянка, на которую выходили сразу два лаза (один – прямо из резервации, второй – из леса), и где я изредка встречалась с теми или иными нужными мне людьми, чаще всего, контрабандистами. Впрочем, встречи эти были взаимовыгодными, чисто деловыми и ничего кроме…
