Чего греха таить, в своих поисках Алана я всё же весьма полагалась на помощь Уигуин. Особенно после того, как (с моей помощью, разумеется) Уигуин обрела весьма высокое положение среди привилегированной касты крыс-лекарей. А осведомлённость этих своеобразных жрецов (или, вернее, жриц) разношёрстного крысиного сообщества была просто поразительной. Всё-то они знали: и о людях посёлка, и о нас, уродах…
Но вот Алана никто из них так и не смог обнаружить. И даже сведения о нём отсутствовали во всех, без исключения, резервациях.
– Возможно, он имя тебе ложное назвать, – внесла вполне резонное предположение Уигуин. – Или он много имя пользовать, в каждой резервации новое есть.
Что ж, и такое возможно! Как и то, что погиб где-то Алан вскоре после нашей с ним встречи. В стычке ли с крысами, в пасти ли одной из кровожадных лесных тварей. Погиб, несмотря на грозное оружие древних, у него имеющееся.
Впрочем, против большинства лесных или болотных монстров это его оружие могло оказаться совершенно даже бесполезным. Как и моё, за исключением кругляшей этих самовзрывающихся…
– Твой второй новость знать хочет? – прервала крыса мои размышления. – Она тебя касаться тоже весьма.
– Что за новость? – спросила я довольно безразлично.
– Человек, тебе весьма знакомый, Ник по имени…
– Ник?! – встрепенулась я. – Что с ним такое?
– Он арестован есть, – бесстрастно и даже вполне буднично проговорила лекарка. – Сейчас в посёлке он находиться, в жандармерии здании. Там пытать его очень. Признание от него хотеть, что с тобой контакты иметь он мог.
– Так! – медленно проговорила я, опускаясь на мох. – Арестован, говоришь?
Ник… мой ближайший сосед, неизменный товарищ моих детских игр, первая моя любовь… неразделённая, правда. Боже, как я была влюблена в него тогда, сколько горьких слёз была пролито в подушку…
Впрочем, всё это было давным-давно, не по времени пройденному с тех пор, а по тому потоку событий, который за это время сквозь меня пронёсся. Жёстких, жестоких, кровавых событий, смявших и даже в труху перемоловших мою безгрешную когда-то душу.
А вообще-то, всё это было не просто давно – это было в какой-то другой моей жизни, в той, которая, увы, потеряна безвозвратно и навсегда. В той, в которой я умела искренне любить и совершенно не умела ненавидеть… а ещё была так беспредельно наивна, и так доверчива к людям…
– На мой взгляд твой этим сообщение не обеспокоен ничуть? – спросила Уигуин, внимательно в меня вглядываясь. – Человек, Ник который, твой убежище выдать не может под пытка?
– Нет! – проговорила я каким-то чужим, совершенно отрешённым голосом. – Да он ничего и не знает об этом моём убежище.
– Тогда мне понять, почему твой особо сильно беспокойство не проявлять теперь.
Подняв голову, я посмотрела на Уигуин, и она тоже продолжала внимательно на меня смотреть. И что-то было в её взгляде такое, что я, не выдержав, первой отвела взгляд.
Уигуин по-прежнему оставалась для меня полнейшей загадкой. Вот и сейчас: она что, осуждает меня за то, что я не ломаю в отчаянье рук, не качаюсь в истерике по жёсткому этому мху, услышав об аресте бывшего своего соседа?
Крыса, которой, по большому счёту, наплевать и на людей посёлка, и на нас, уродов… она что, осмеливается осуждать меня за это?!
Или всё это мне только почудилось?
– Ты зря сидеть так долго на этот мох? – вернул меня к действительности чуть посвистывающий голос лекарки. – Ты что, не знать, что опасно это весьма в сезон размножения его молодой побег?
– Да знаю я, знаю! – пробормотала я, мгновенно вскакивая и начиная быстренько стряхивать и отдирать, успевшие уже прикрепиться к одежде тоненькие зелёные спиральки с заостренно-зазубренными верхушками. – Вот дьявол, и когда их только столько прицепилось!
– Это быстро весьма происходить быть, – сказала Уигуин, ловко выщипывая из моих брюк самых проворных спиралек и тут же не менее ловко отправляя их в собственный рот. – И твой забывать никогда правило это не должна!
– Больше не осталось? – спросила я лекарку, которая в этот самый момент внимательно осматривала меня сзади.
Уигуин ничего не ответила, а значит, всё было в порядке.
Эти моховые спиральки, они, вообще-то, паразитируют на змеях, лягушках и прочих холоднокровных тварях, и с их помощью расселяются в новые места. Для нас же, людей, спиральки эти опасны бывают лишь в очень больших количествах, хоть даже одна такая, безобидная на первый взгляд «ниточка», пробуравив кожу и попав внутрь, вызывает нестерпимый зуд и даже жжение в месте проникновения. Потом, правда, организм полностью её растворяет, и жжение прекращается… но это, ежели спиралек под кожу не слишком много внедрилось. В большом же количестве они могут вызвать у человека такой болевой шок и раздражение, что сердце не выдержит…
