– Их на кол нужно было… на кол! – заорал инспектор, соскакивая с повозки и топая в великом гневе ногами. – А снизу огонь… медленный… но не сразу… чтобы как можно дольше… чтобы…
В это время боль в голове полыхнула так, что инспектор, не договорив, застонал и, вновь прислонившись к повозке, обхватил голову руками.
– Чтобы сутки мучились твари… – через силу проговорил он. – Двое… трое суток… а потом только огонь…
– Так, это… – запинаясь, проговорил старший стражник, искоса поглядывая в сторону товарищей, – сбежать ведь могли! Пока мы вас осматривали, они, это… того, значиться… Ну, и осерчали ребята, не без этого… потому как осмелились руку поднять на это… на самое святое, значится…
– Заткнись! – не сдержавшись, вторично заорал инспектор, и старший стражник послушно заткнулся, опасаясь новой вспышки гнева высокого начальства.
Но гнев у высокого начальства уже прошёл. Осталось безразличие, странное какое-то безразличие… и ещё усталость. Огромная усталость, которая прямо-таки давила на плечи. Невольно вспомнились слова дяди о том, кого всё же следует относить к настоящим мутантам… но и это почему-то не вызвало теперь никаких эмоций.
– Ладно, – проговорил инспектор, вновь забираясь в повозку, – в посёлок, так в посёлок! Трогай!
– Но! – крикнул с облегчением стражник, исполняющий роль возницы, и взмахнул кнутом, на котором густо запеклась кровь убитых позднее уродов. – Но, пошли!
Почуяв запах крови, пони завертели головами, оскаливаясь и пытаясь ухватить зубами кнут, сквозь стальные прутья намордников. Впрочем, после того, как кнут дважды смачно приложился к их спинам, смирились и резво рванули вперёд.
До самого посёлка ехали молча. Да и потом, даже когда вокруг потянулись уже первые приземистые коттеджи окраины, инспектор не проронил ни слова.
– Куда теперь прикажете, господин старший инспектор? – приторно-елейным голосом осведомился стражник-возница, слегка притормаживая на очередном перекрёстке. – Домой или, может, в канцелярию ранее желаете заехать?
«В морду тебе желаю заехать! – мысленно отозвался инспектор. – Ногой и желательно с разворота!»
– Домой! – произнёс он вслух и стражник тотчас же туго натянул левую вожжу, сворачивая в узкий переулок.
Дом инспектора находился почти в самом конце этого переулочка, но уже издали комиссар смог разглядеть характерную фигуру жены, одиноко стоявшей у калитки. Каким-то непостижимым образом она смогла предугадать неожиданно раннее возвращение супруга.
«Как же она располнела за последнее время! – невольно подумалось инспектору. – И главное, незаметно как-то это произошло…»
– Самуэль! – испуганно вскрикнула жена, бросаясь к повозке. – Что у тебя с лицом?!
– Да ничего страшного! – досадливо буркнул инспектор, довольно неуклюже сползая вниз. – С лошади вот грохнулся… такой казус неожиданный со мной произошёл…
Проговорив это, инспектор невольно покосился в сторону стражников: не улыбаются ли? Нет, не улыбались, зато переглядывались многозначительно.
«Завтра же… – вздохнул мысленно инспектор, – даже сегодня к вечеру всему посёлку станет известна истинная причина моей расквашенной физиономии! И Марте тоже доложат, как же без этого! Да ещё с каким наслаждением…»
– Бедненький! – проговорила жена, осторожно проводя по опухшей щеке инспектора самыми кончиками пальцев. – Идём в дом, я тебе примочку сделаю.
– Не надо мне никаких примочек! – досадливо поморщился инспектор. – Алекс где? Спит?
– Никак не смогла его уложить! – вздохнула жена. – В саду он сейчас. Со служанкой.
– Почему меня не встречает? Алекс, это я, папа!
Ответа не последовало… и никто с радостным воплем не выбежал из-за дома. По всему видно, заигрался малыш, не до отца ему сейчас…
– Там что-то серое промелькнуло! – встревожено проговорил вдруг один из стражников, чуть приподнимаясь на стременах и внимательно вглядываясь. – На соседнем огороде…
– Да нет, показалось тебе… – проговорил другой стражник, несколько неуверенно, правда…
– Может, и показалось…
А Алекс всё не выбегал и не выбегал из-за дома, чтобы, как обычно, встретить отца. Неужели не слышит? Или…
– Алекс! – холодея от какого-то не вполне ещё осознанного предчувствия, выкрикнул инспектор, бросаясь к дому. Завернув за угол, он тотчас же рванулся в сад, лихорадочно осматриваясь по сторонам. – Алекс, где ты?!
На дорожке из толчённого красного кирпича валялась белая шапочка сына… чуть поодаль – его игрушечная сабелька…
Самого мальчика нигде не было видно. Как и служанки…
– Алекс!
– Господин! Мой добрый господин…
Обернувшись на этот слабый срывающийся голос, инспектор наконец-таки увидел служанку. Вся окровавленная и покрытая многочисленными укусами, она лежала под картофельным кустом, с ужасом глядя на инспектора.
– Где Алекс?! – наклоняясь к служанке, заорал инспектор. – Где мой сын, отвечай, тварь?!
– Господин… – простонала служанка. – Я пыталась… я защищала… но их было пятеро, и я…
– Тварь! – ещё громче заорал инспектор, исступленно пиная служанку в окровавленный бок. – Мерзкая трусливая тварь, вот кто ты! На кол тебя… на медленный огонь…
– Простите, господин!
– Куда они побежали?! Куда?!
