Выйдя на крыльцо, инспектор увидел, что все уже в сборе и терпеливо ожидают лишь его одного. Три обнажённых до пояса урода, запряжённые в двуколку, плюс пятеро конных стражников с пиками наперевес, гарцующие неподалёку.
Уроды выглядели почти счастливо. Ещё бы: вместо мучительных пыток, которые были бы вполне заслуженным наказанием за проявленное головотяпство (и даже не головотяпство – преступление!), всего-то пробежать около пяти километров, таща за собой лёгкую двуколку, тем более, с одним всего пассажиром. Да это удовольствие какое-то, а не наказание!
Ну что ж, удовольствие, так удовольствие! А за удовольствие надо платить!
Впрочем, всему своё время…
Инспектор забрался в двуколку, уселся там поудобнее, по привычке оглянулся в сторону дома.
Ну, правильно!
Марта стояла на крыльце, она всегда выходила на крыльцо, когда муж куда-то уходил или уезжал. Выходила, стояла и молча смотрела ему вслед…
Поначалу такое поведение жены умиляло инспектора, потом начало смешить… а в последнее время ничего, кроме раздражения и некоего чувства неловкости, вообще, не вызывало.
Впрочем, сегодня поводов для раздражения у инспектора хватало и без Марты.
– Пошли, твари! – отворачиваясь от Марты, негромко прикрикнул он, и тройка мутантов резво взяла с места. Два всадника, обогнав двуколку, поскакали впереди, трое оставшихся – замыкали небольшую кавалькаду. Всё, как обычно… точнее, пока всё шло, как обычно…
Вскоре посёлок остался позади и обитые железными полосами колёса двуколки загрохотали по каменистой проплешине, широко раскинувшейся с этой стороны посёлка. Странное это было место: гладкая равнина из красноватого гранита… и ни единой даже травинки на ней никогда не росло…
Зато вдали, там, где заканчивалась проплешина, грозно чернел страшный загадочный лес, густо населённый всяческими смертоносными и чудовищными тварями, и от одного лишь взгляда в ту сторону инспектору стало не по себе как-то…
Сам-то он в лесу ни разу не был, хотя историй о нём (и вполне правдоподобных, и самых, что ни на есть, фантастических) наслушался предостаточно. Но даже проезжая с усиленной охраной по дороге, пересекающей лес и соединяющей посёлок с остальными населёнными пунктами Федерации, инспектор никак не мог отделаться от постыдного чувства какого-то почти животного страха, неизменно овладевающего им, как только карета въезжала под сумрачные лесные своды. Страх этот был почти абстрактный и глубоко внутренний, так что никто из сопровождающих инспектора подчинённых так ни разу ничего и не заметил. Впрочем, вполне возможно, что каждый из них боролся в это время со своими собственными страхами, и некогда им было всматриваться в напряжённое и почти каменное от сдерживаемых эмоций лицо начальника.
А теперь, когда кроме лесных монстров, там обитает и эта кровожадная рыжеволосая тварь, проезд по лесной дороге и вообще стал весьма рискованным мероприятием. И хорошо ещё, что дядя согласился взять с собой столь многочисленную охрану…
А ещё хорошо, что путь в резервацию пролегает не через лес. Вот закончится проплешина, потом пойдут заросли дремучих трав… тоже довольно неприятный участок дороги… и, кстати, а может, пора уже и начинать? Сколько там осталось до резервации? Километра три? Или уже меньше?
А вот и заросли!
Сразу стало значительно темнее, ибо высоченные стебли лебеды, крапивы и прочих растений почти заслонили собой солнце. В этих зарослях тоже могли таиться те ещё твари…
Вспомнив богомола, едва не убившего утром дядю, инспектор невольно поёжился, потом нагнулся и поднял лежащий под ногами кнут. Хороший такой кнут, лошадиный: длинный и упругий, искусно сплетённый из тонких сыромятных ремешков…
Впрочем, для уродов он тоже ещё как сгодится!
Чуть приподнявшись на сидении, инспектор взмахнул кнутом, примериваясь.
– А ну, прибавьте ходу, твари ленивые!!
Первый удар достался сразу двоим, и на обнажённых спинах их тотчас же вспухло по косому багровому рубцу: у среднего урода повыше, у левого – почти у самой поясницы. Не ожидая ничего подобного, уроды замедлили шаг и, удивлённо обернувшись, уставились на инспектора.
– Что, не поняли, мрази?!!
Со зловещим свистом кнут приложился к телу правого урода. Чтоб всем поровну доставалось, по справедливости…
Уроды рванули изо всей силы, словно пытаясь этим спастись от кнута.
– Быстрее!
Уроды и так бежали изо всех сил, но кнут всё продолжал и продолжал оставлять на их потных разгорячённых телах всё новые и новые багровые полосы. А бежать ещё было долго, никак не менее полутора километров…
– Быстрее, твари! – цедил сквозь плотно сжатые зубные пластины инспектор, вновь и вновь взмахивая кнутом. – Ещё быстрее! Я вас научу, мрази, быстро бегать!
– Милости! – жалобно заголосили все три урода. – Простите нас!
– Молчать, сволочи!
В это время средний из уродов споткнулся и упал. И, конечно же, в падении увлёк за собой двух оставшихся, а двуколка при этом так резко наклонилась вперёд, что, не ожидавший этого инспектор тоже едва не грохнулся в эту общую «кучу-мала». С трудом превеликим он всё же смог удержаться от падения, но зато ещё более взъярился.
