Как и ожидала Конни, трапеза прошла успешно, и одна из подруг матери сказала, что следующий обед – за ней. Она предложила собраться тоже в среду, примерно через месяц. Так с тех пор и повелось. Мать Конни повеселела, обрела больше уверенности в себе, поскольку никто не упоминал ее покойного мужа. Разве что изредка звучала отвлеченная фраза: «Бедный Ричард». Так обычно говорят женщине, муж которой тяжело болен.
Конни каждый раз подходила к их столику, просила официанта принести им по бокалу дорогого портвейна за ее счет и осведомлялась, всем ли довольны дамы. При этом она не упускала случая одарить самой лучезарной улыбкой обедавших за соседним столиком гостей Кейна.
После того как эта, ставшая уже традиционной, церемония прошла в пятый раз, она поняла, что Кейн все же обратил на нее внимание.
– Вы очень добры к этим пожилым леди, мисс О’Коннор, – сказал он.
– Это моя мама и ее подруги. Им нравится обедать здесь, а я рада ее видеть, поскольку мама живет в другом городе и нечасто бывает в Дублине.
– Ясно. А где живете вы? – спросил Кейн, и по его глазам было видно, что он с нетерпением ожидает ответа.
Другая на ее месте сказала бы: «У меня своя квартира» или «Я живу одна», но Конни была готова к такому вопросу:
– Разумеется, я живу в Дублине, мистер Кейн, но надеюсь когда-нибудь поездить по стране. Я мечтаю повидать другие города.
Она давала понять, что не собирается выдавать свои секреты, и увидела на его лице еще больший интерес.
– Вам обязательно следует попутешествовать, мисс О’Коннор, и не только по стране. Вам приходилось бывать в Париже?
– Увы, нет.
– Я собираюсь туда на следующей неделе. Не хотите ли поехать со мной?
Она мило засмеялась:
– Какое чудесное было бы путешествие! Но боюсь, что об этом не может быть и речи. Надеюсь, вы хорошо проведете время в Париже.
– Тогда давайте договоримся так: после моего возвращения мы с вами поужинаем и я расскажу вам о том, как съездил.
– А вот это предложение я с удовольствием принимаю.
Вот так начался роман Конни О’Коннор и Гарри Кейна.
Вскоре она узнала, что мисс Кейси, верная секретарша Кейна, ненавидит ее лютой ненавистью. Конни и Гарри старались как можно более тщательно скрывать свои отношения, но это было не так-то просто. Если его приглашали в оперу, он хотел взять с собой Конни вместо того, чтобы отправляться в театр с оравой холостяков, каждому из которых к тому же было от него что-то нужно. Вскоре о них уже говорили как о влюбленной парочке. Один из репортеров назвал Конни «белокурой спутницей Гарри Кейна».
– Мне это не по душе, – сказала она, прочитав очередную заметку в воскресной газете. – Я в этих пасквилях выгляжу какой-то потаскухой.
– Тебя оскорбило слово «спутница»? – удивленно поднял брови Гарри.
– Ты понимаешь, что я имею в виду. Всем известно, что подразумевается под этим словом в подобном контексте.
– Но я же не виноват в том, что журналисты пишут всякую ахинею!
В последнее время он энергично пытался затащить ее в постель, а она столь же энергично сопротивлялась.
– Я думаю, нам не нужно больше встречаться, Гарри.
– Ты шутишь?
– Мне самой не хочется об этом думать, но так, видимо, будет лучше. Видишь ли, я не хочу, чтобы после короткого романа ты выбросил меня, как ненужную вещь. Серьезно, Гарри, ты мне слишком сильно нравишься. Даже больше, чем просто нравишься, я постоянно думаю о тебе.
– А я – о тебе, – очень серьезно произнес он.
– Так, может, на этом и остановимся?
– Есть одна фраза, вот только не помню, как она звучит…
– Нужно вовремя уйти? – с улыбкой подсказала Конни.
– Да. Так вот, я не хочу уходить.
– Я тоже, но потом расставание будет еще тяжелее.
– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.
– Нет, я не об этом. Я ведь не приставляю пистолет к твоему виску. Это вовсе не ультиматум с моей стороны, просто мне кажется, сейчас для нас обоих будет лучше остановиться.
– А вот я приставил к твоему виску пистолет и спрашиваю еще раз: ты выйдешь за меня замуж?
– Зачем?
– Затем, что я тебя люблю.
Свадьбу решили праздновать в отеле «Хэйес». На этом настаивали все. Мистера Кейна там давно воспринимали как члена семьи, а мисс О’Коннор была душой и лицом отеля с того самого дня, когда он открылся.
Матери Конни не пришлось платить ни за что, кроме своего праздничного платья. Она пригласила на церемонию не только подруг – тех самых дам, с которыми регулярно обедала в ресторане отеля, – но даже некоторых своих недоброжелательниц. Мальчики-близнецы были шаферами на этой свадьбе – самой роскошной, какую Дублин видел за последний десяток лет, ее дочь блистала красотой, а о таком женихе для Конни она и мечтать не могла. В тот день мать Конни почти простила неудачника Ричарда и, если бы он вдруг воскрес, возможно, даже не стала бы его душить, как обещала когда-то. Она смирилась с тем, что уготовила для них судьба.
Ночь накануне бракосочетания мать и дочь провели вместе в гостиничном номере.
– Не могу тебе передать, как я счастлива, что у тебя все так удачно сложилось! – сказала она дочери.
– Спасибо, мама, я всегда знала, что ты желаешь мне только добра. – Конни была очень спокойна.
