– Ты прав, я сама вынудила тебя произнести это слово. И по-твоему, я действительно такая?
– Почем мне знать! Ты же сама сказала, что, возможно, тебе стоит посоветоваться с врачом – психотерапевтом, сексологом или с кем-то еще. Может, дело в твоем прошлом… Господи, мне-то откуда знать! Я сам переживаю больше всех, потому что ты – красавица, и красота эта пропадает впустую.
Конни прилагала все усилия, чтобы не разрыдаться, не закричать, не убежать куда глаза глядят. Всем, что ей удалось достичь, она обязана своей выдержке, надо держаться и дальше.
– Значит, во многом мы хотим одного и того же. Мне тоже нужен нормальный медовый месяц, – сказала она, – и я думаю, что это не так уж сложно. Нужно только не сдаваться.
Она улыбнулась мужу самой искренней улыбкой, на которую была способна, и повела его обратно в спальню.
По возвращении в Дублин Конни заверила мужа, что во всем разберется. Улыбаясь с напускным мужеством, она сказала, что непременно обратится к специалистам. Первым делом Конни записалась на прием к самому известному в стране гинекологу – обходительному и обаятельному человеку. Он продемонстрировал ей схему женской репродуктивной системы и показал, где могут располагаться блокирующие центры, в которых возможны нарушения.
Конни с интересом рассматривала картинки. Они смахивали на все что угодно, например план электрической проводки или новой системы кондиционирования воздуха в отеле. Но ей было трудно осознать, что эти загогулины имеют какое-то отношение к ее телу. Слушая объяснения доктора, она вежливо кивала. Ее успокаивали его ободряющий тон и дружелюбие. Кроме того, по его словам, с подобными проблемами сталкиваются чуть ли не все женщины на свете.
А вот когда дело дошло до физического обследования, начались проблемы. Конни так напряглась, что маститый доктор ничего не мог сделать. Он безнадежно стоял рядом с ней, держа на отлете правую руку в тонкой латексной перчатке, а на лице его было мягкое и в то же время безразличное выражение. Конни ничуть не боялась и не воспринимала его как угрозу для себя. Наоборот, она рада была бы узнать, что виной всему – какая-нибудь маленькая мембрана, удалив которую можно будет избавиться от всех проблем! И все же каждый мускул ее тела напрягся, превратившись в тугую пружину.
– Думаю, нам следует провести исследование под наркозом, – сказал наконец врач. – Так будет проще для всех. Надеюсь, мне удастся установить источник ваших проблем, и тогда мы сможем сделать из вас другого человека.
Конни попросила разрешения прийти на следующей неделе.
Гарри был заботлив и трогательно нежен. Он лично привез жену в клинику и на прощание сказал:
– Дороже тебя у меня нет ничего. Я никогда еще не встречал таких, как ты.
– В чем в чем, а в этом я как раз не сомневаюсь, – попыталась пошутить она. – Другие стремились немедленно стащить с тебя штаны, а со мной все иначе.
– Конни, все будет хорошо, обещаю тебе.
Гарри был так мягок, так красив, так переживал за свою любимую жену. Уж если у нее ничего не получается с таким человеком, значит ей вообще не на что рассчитывать! А если бы в прошлом она все же позволила затащить себя в постель – Джэко и другим мужчинам, – как в таком случае обстояло бы дело сегодня: лучше или хуже? Теперь ей уже никогда не узнать ответ на этот вопрос.
Исследование не выявило у миссис Констанс Кейн каких-либо физиологических патологий. Это означало, что с точки зрения клинической медицины она совершенно здорова.
Конни давно усвоила нехитрое правило: если ты идешь по улице и оказываешься в тупике, нужно вернуться туда, откуда начинала путь, и пойти по другой улице. Поэтому она тут же записалась на прием к психиатру. Ее встретила приятная женщина с открытой улыбкой. С ней было просто разговаривать, она задавала короткие вопросы и хотела слышать подробные ответы. На работе Конни привыкла больше слушать, нежели разговаривать, однако через некоторое время она освоилась и с охотой отвечала на вопросы психиатра, которые, впрочем, были неизменно сформулированы весьма дипломатично.
Конни сказала женщине, что ее нынешние проблемы не могут объясняться каким-либо неудачным сексуальным опытом прошлых лет, поскольку такого опыта у нее просто не было. Нет, она не чувствовала себя обделенной или несчастной из-за отсутствия секса и не испытывала нездорового интереса к этой теме. Нет, ее никогда не тянуло к лицам одного с ней пола, и у нее никогда не было столь сильной эмоциональной привязанности к кому-либо из женщин, что это могло бы изменить ее гетеросексуальную ориентацию. Она рассказала врачу о своей дружбе с Верой, но отметила, что между ними не было даже намека на какие-либо сексуальные отношения или эмоциональную зависимость, только огромное взаимное доверие и радость от общения друг с другом. А завязалась их дружба потому, что Вера оказалась единственным человеком, который трезво воспринял трагедию, произошедшую в семье Конни из-за пагубного пристрастия ее отца к азартным играм. Вера отнеслась к этому нормально, без мелодрамы, считая, что такое может случиться в любой семье.
