Психиатр с интересом слушала, сочувственно кивала и задавала все новые и новые вопросы относительно отца Конни и о том, насколько сильно она переживала его смерть. Наконец Конни не выдержала.
– Мне кажется, вы уделяете чересчур пристальное внимание моему покойному отцу, – сказала она.
– Вполне возможно, – ответила женщина и тут же задала новый вопрос на ту же тему: – Вспомните, пожалуйста, свои юные годы. Интересовался ли отец вашими успехами в школе, проверял ли домашнее задание?
– Я поняла, к чему вы клоните. Вы намекаете на то, что мой отец, возможно, домогался меня в сексуальном плане. Так вот, ничего подобного – даже отдаленно – никогда не было!
– Я не имела в виду ничего подобного. С чего вы так решили?
Они продолжали ходить кругами. Иногда Конни начинала плакать:
– Я чувствую себя настоящей дрянью из-за того, что рассказываю о своем отце такие вещи…
– Какие «такие»? Вы не сказали о нем ни одного плохого слова. Вы говорите лишь о том, какой он был хороший и добрый, как любил своих детей, как гордился вами, показывая ваши снимки своим друзьям по гольф-клубу.
– Но у меня такое ощущение, что его в чем-то обвиняют. Хотя бы в моей неспособности к сексу.
– Вы ведь его в этом не вините?
– Конечно нет, но все равно это витает где-то здесь, рядом.
– А почему вам так кажется?
– Не знаю. Может быть, потому, что я чувствую себя такой несчастной. Мне пришлось пересмотреть всю свою жизнь. Оказалось, что он не любил нас, иначе разве смог бы променять семью на лошадей и собак!
– Именно под таким углом вы рассматриваете все случившееся сейчас?
– Понимаете, он меня никогда и пальцем не тронул – не наказал, не накричал…
– Но он же подвел вас, разочаровал.
– Разве может это лежать в основе проблемы, в связи с которой я к вам обратилась?! Один мужчина подвел и разочаровал меня как отец, а я теперь боюсь ложиться в постель со всеми остальными? – Эта мысль заставила Конни рассмеяться.
– Думаете, это так уж невозможно?
– Послушайте, по роду своей работы я имею дело с мужчинами с утра до вечера и еще никогда не боялась ни одного из них.
– Это потому, что вы не подпускали их к себе слишком близко.
– Я обдумаю ваши слова, – сказала Конни.
– Обдумайте лучше свои, – посоветовала ей психиатр.
– Ну что она сказала? Нашла у тебя что-нибудь?
– Наговорила ворох всякой чепухи. Дескать, поскольку мой отец оказался ненадежным человеком, я теперь считаю ненадежными всех остальных мужчин, – невесело усмехнулась Конни, но, к ее огромному удивлению, Гарри вдруг проговорил:
– А может, это правда?
– Но, Гарри, это невозможно! Мы с тобой так открыты друг для друга, видим один другого насквозь, и я знаю, что ты никогда меня не подведешь.
– Надеюсь, что так и будет, – сказал он так серьезно, что по спине у Конни побежали колючие мурашки.
Дни шли своим чередом, но положение не менялось к лучшему. Конни умоляла мужа:
– Гарри, прошу тебя, не оставляй попыток. Я так люблю тебя, я так хочу иметь ребеночка! Может, когда он родится, я наконец расслаблюсь и все встанет на свои места!
– Ш-ш-ш… – шептал он и разглаживал ее лоб, собравшийся от волнения в морщинки.
В эти дни они занимались сексом достаточно часто для того, чтобы она забеременела. И для Конни это не было отвратительно или больно. Это было просто трудно.
Поглядеть, сколько женщин готовы на все, чтобы только не зачать ребенка, думалось Конни, а однажды ночью ее словно подбросило на постели. Она села, глядя в темноту, и подумала: «А вдруг вдобавок ко всему судьба наградила меня еще и бесплодием?»
Но – нет. Настал положенный срок, а месячные все не приходили. Конни с нетерпением ждала, желая убедиться окончательно, а когда сомнений не осталось, сообщила новость Гарри. Тот просиял.
– Никто не смог бы сделать меня более счастливым! – воскликнул он. – Поверь, я никогда не подведу тебя!
– Я знаю, – сказала Конни, однако на самом деле она была далеко не уверена в этом.
Она знала, что огромная часть его жизни навсегда останется для нее недоступной и что раньше или позже он допустит на эту запретную для нее территорию кого-нибудь другого.
Они стали выходить в свет. Конни настояла на том, чтобы теперь ее называли не просто женой Гарри, а миссис Констанс Кейн из отеля «Хэйес». Вместе с женами других удачливых бизнесменов она собирала деньги на благотворительные цели, устраивала приемы в своем новом роскошном доме, всю внутреннюю отделку в котором выполнила фирма Кевина.
Она не стала посвящать мать в тонкости их с Гарри супружеских отношений, а вот Вере поведала все.
– После того как родишь ребенка, – посоветовала подруга, – заведи любовника. Может, тебе понравится спать с другим мужчиной. А если и нет, то хоть потренируешься на стороне, тогда, глядишь, и с Гарри будет лучше получаться.
– Я подумаю над этим, – ответила Конни.
Детская комната была уже готова. Конни оставила работу.
– Очевидно, до того времени, как ребенок станет достаточно большим, чтобы его можно было оставить с няней, нам никакими силами не убедить вас снова выйти на работу, хотя бы даже на неполный день? – тоскливо спрашивал ее мистер Хэйес.
– Поживем – увидим.
