Проходила неделя за неделей, они общались все реже. Гарри, впрочем, был неизменно вежлив и внешне заботлив. Особенно в среду вечером, когда к ним в дом приходили старшие партнеры с женами. Гарри ценил эти вечера, так как они, по его словам, помогали укрепить партнерские отношения. Разумеется, ночь со среды на четверг он проводил дома. А Конни вызывала такси, чтобы гости могли доехать до отеля «Хэйес», где им предоставляли номера со значительной скидкой.
После отъезда гостей они с Гарри разговаривали о его бизнесе, но мысли Конни витали далеко. Она с грустью думала, что он, наверное, часто сидит в квартире мисс Кейси и вот так же рассказывает о своих успехах и неудачах. А возможно, они с Шивон испытывают столь сильное сексуальное влечение, что, едва оказавшись наедине, сразу стаскивают друг с друга одежду и устраиваются прямо на ковре, поскольку им не терпится?
Однажды в среду вечером Гарри погладил округлившийся живот жены. В глазах его блеснули слезы.
– Мне так жаль! – сказал он.
– Чего тебе жаль? – удивленно спросила Конни. Гарри молчал, словно раздумывая, сказать ей нечто важное или не стоит. Конни не хотелось выслушивать никаких признаний и откровений, поэтому она торопливо заговорила: – О чем ты сожалеешь? У нас есть все или почти все, а чего нет, то со временем появится.
– Да-да, конечно, – кивнул Гарри, беря себя в руки.
– А скоро у нас родится малыш, – мягко добавила Конни.
– И все будет хорошо, – неуверенным тоном закончил он.
Роды были трудными. Конни рожала восемнадцать часов, но в итоге произвела на свет чудесного здорового мальчика. Его нарекли Ричард. Конни объясняла, что так звали ее отца и так же зовут отца Гарри, поэтому им не пришлось ломать голову над выбором имени.
Состоявшаяся в их доме праздничная вечеринка по случаю крещения малыша прошла мило и в то же время просто. Конни, фигура которой приобрела прежнюю стройность уже через неделю после родов, приветствовала дорогих гостей: свою мать – разряженную и счастливую, подругу Веру с ее детьми, Дейрдрой и Чарли.
Приходской священник был тоже хорошим другом Конни. Стоя с гордым видом, он мечтал о том, чтобы все его прихожане были столь же щедрыми и очаровательными, как эта молодая женщина. Присутствовал и друг отца Конни, мужчина средних лет. Известнейший адвокат, он не проиграл еще ни одного процесса.
В элегантном платье из синего шелка, Конни стояла между священником и адвокатом, держа на руках сына. Глядя на нее, Гарри внезапно почувствовал безотчетную тревогу. Он не мог объяснить ее причин и стал думать о другом. И все же он не мог отвести взгляда от жены, адвоката и священника. Вид этой троицы почему-то пугал его, и почти помимо своей воли Гарри приблизился к ним.
– Как знаменательно, – в своей обычной непринужденной манере заговорил он, – в день своих крестин мой сын находится между религией и законом! Что еще ему нужно, чтобы начать жизнь на земле священной Ирландии!
Все трое улыбнулись, а Конни произнесла:
– Я только что говорила отцу О’Хара и мистеру Мерфи, что ты сегодня, должно быть, очень счастлив. Я пересказала им твои слова, которые ты произнес на восьмой день после нашей свадьбы.
– Да? И что же я тогда сказал?
– Ты сказал, что в свой медовый месяц мечтаешь о сыне, который примет твои дела, когда тебе исполнится пятьдесят пять. И что тебе нужна семья, к которой ты возвращался бы каждый вечер.
Для окружающих голос Конни звучал обычно, но Гарри уловил в нем стальные нотки. С тех самых пор они никогда не вспоминали тот разговор, и он не думал, что жена до сих пор помнит его слова, произнесенные тогда в запальчивости. Тем более Гарри не ожидал, что Конни напомнит их ему, да еще и в присутствии посторонних людей. Что это – угроза?
– Я наверняка произнес эти слова с большой любовью, Конни, – улыбнулся он. – Ведь мы находились на Багамах и были новобрачными.
– Ты сказал именно так. А я говорила отцу О’Хара и мистеру Мерфи, что хотя и не хочу сглазить, но надеюсь на то, что они воплотятся в жизнь.
– Что ж, остается только надеяться на то, что страховой бизнес придется Ричарду по душе.
Да, это и впрямь была угроза, но пока Гарри не понимал, с какой стороны ему грозит опасность.
Он узнал об этом через несколько месяцев, когда его пригласили в адвокатскую контору.
– Вы хотели бы заключить договор корпоративного страхования? – осведомился Гарри.
– Нет, – ответил адвокат, – это личное, сугубо личное дело.
В кабинете присутствовал также Т. П. Мерфи – тот самый адвокат, друг отца Конни. Обаятельный, улыбающийся, он сидел молча, а другой юрист тем временем объяснял Гарри, что представляет интересы миссис Кейн, которая хочет произвести раздел совместной собственности в соответствии с Законом о собственности замужних женщин.
– Но ведь она знает, что половина всего, чем владею я, и без того принадлежит ей!
Подобного потрясения Гарри не испытывал еще ни разу в жизни. В ходе деловых переговоров ему приходилось слышать странные вещи, которые вызывали удивление, но не до такой же степени!
