– Значит, тебе нужен я! – приосанился Луиджи.
– Тогда подойди вон к тому темноволосому мужчине, который стоит у двери, и скажи ему, что если он желает себе добра, то пусть оставит в покое свою «леди по средам».
– Но…
– Ты же обещал не задавать вопросов!
– Я не задаю вопросов, я только хочу знать, не даст ли он мне после этого в морду?
– Не даст. И вот еще что, Луиджи…
– Что?
– Две вещи. Могу я попросить тебя не рассказывать об этом ни Сьюзи, ни Бартоломео?
– Я нем, как могила!
– Да, и когда будешь говорить с ним, постарайся выглядеть как можно более грозно.
– Ладно, постараюсь, – пообещал Луиджи, а про себя подумал: «Ну, за этим-то дело не станет!»
Нелл Данн намеревалась приблизиться к Дэну, который в это время разговаривал с коренастым мужчиной с квадратной челюстью и свирепым лицом. Она хотела, проходя мимо, незаметно шепнуть ему, что, мол, нужно перекинуться парой слов, и кивнуть в сторону выхода.
Кстати, почему он не сказал ей, что собирается на эту дурацкую тусовку? Он такой скрытный, такой замкнутый! Наверняка есть еще много вещей, которых она о нем не знает. Однако не успела Нелл подойти к Дэну, как тот поднял глаза, увидел ее, и на его лице отразился чуть ли не панический страх, и он рванул в противоположном направлении. Нелл видела, как он схватил за руку свою жену и потащил ее танцевать.
Музыканты играли «Ciao, Ciao Ваmbinо». Они ненавидели эту вещь, но что поделаешь, работа есть работа. Зато завтра снимок их группы появится в вечерней газете.
А Фиона взобралась на стул, чтобы оглядеть поле боя. И навсегда запомнить все, что здесь происходит. Барри только что пригласил ее поехать вместе с ними в Рим – в знаменитое viaggio, и она ответила согласием. Ее будущие свекор и свекровь танцевали друг с другом.
Мать Грании и Бриджит пробралась сквозь толпу гостей к выходу и пыталась отвоевать свой плащ, требуя, чтобы Катерина и ее подруга Харриет открыли для нее гардероб. Кроме Фионы, никто не заметил ее ухода, а Барри вообще не обратил на нее внимания. Возможно, будет лучше, если он до конца жизни так и не узнает про нее, так же как про букетик фрезий.
– Потанцуешь со мной? – спросил он Фиону.
Музыканты играли «Три монеты в фонтане» – приторную, сентиментальную песенку.
Барри крепко прижал ее к себе.
– Ti amo, Fiona, carissima Fiona, – прошептал он.
– Anch’io, – сказала она.
– ЧТО? – не поверил Барри своим ушам.
– Anch’io. Это означает «я тоже». Я тоже люблю тебя. Ti amo da morire[83].
– Боже мой, откуда ты это знаешь? – спросил он, впервые в жизни испытав столь сильное потрясение.
– Я спросила у Синьоры, а потом практиковалась. Так, на всякий случай.
– На всякий случай?
– На тот случай, если ты произнесешь эту фразу, чтобы знать, что тебе ответить.
Вокруг них кружились пары, и люди подпевали глупые слова песенки. Отец Грании и Бриджит, вместо того чтобы пуститься вдогонку за своей женой, увлеченно беседовал с Синьорой. Казалось, они готовы вот-вот закружиться в танце. Отец Барри, вместо того чтобы озираться по сторонам, разговаривал со своей женой, будто она воскресла для него после долгого небытия. Бриджит, вместо того чтобы мучиться в короткой обтягивающей юбке, была в свободном алом платье и в танце обнимала за шею молодого человека, словно опасаясь, как бы он не сбежал. Грания опиралась на руку Тони, этого старого-старого мужчины. Они не танцевали. Они собирались пожениться, и Фиона уже была приглашена на свадьбу.
Фиона подумала о том, как здорово наконец стать взрослой. Все, что произошло сегодня, сотворила не она, но она стала очень важной частью того, что случилось.
– Зачем мы приглашаем на нашу свадьбу мистера Данна? – допытывался Лу.
– Потому что так будет лучше для Синьоры. Ей не с кем идти.
– Неужели у нее вообще никого нет? В конце концов, она ведь живет вместе с твоей семьей!
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. – Сьюзи была непреклонна.
– Значит, мы и его жену должны позвать? Список гостей пухнет с каждой минутой. А ты знаешь, что мы потратим по семнадцать фунтов на голову, и это не считая выпивки.
– Разумеется, звать его жену мы не станем. У тебя что, совсем мозги размякли? – сказала Сьюзи, и на ее лице появилось выражение, которое совсем не понравилось Лу. Оно могло означать следующее: «Неужели я выхожу замуж за бесчувственного, толстокожего носорога?»
– Ну конечно, жену звать не будем, – поспешил поправиться он. – Я, наверное, просто задумался о чем-то другом, вот и все.
– Ты хочешь пригласить еще кого-нибудь со своей стороны? – спросила Сьюзи.
– Нет-нет! Ведь все с наших курсов – так считай, что они с моей стороны, они же отправляются с нами и в свадебное путешествие, – сияя от восторга, заявил Лу.
Сьюзи закатила глаза:
– Да уж, свадебное путешествие в компании с половиной Дублина!
– Значит, вы просто-напросто зарегистрируетесь в муниципальной конторе? Понятно… – проговорила Нелл Данн, когда Грания сообщила ей дату своей свадьбы.
